Чтение онлайн

— Прости, но это правда, — сказал я.

— Я тебе неприятна, правда? — внезапно спросила она.

Я не знал, что сказать. Никакой особенной неприязни я к ней не питал, потому что я ее, в сущности, не помнил. Нельзя же сказать, что человек производит на тебя плохое впечатление, если он вообще в твоей памяти не запечатлен.

— Прости, — повторил я. — Но я сейчас варю спагетти.

— Прости?

— Я сказал, что варю спагетти, — соврал я.

Я продолжил игру: налил воображаемой воды в воображаемую кастрюлю, зажег от воображаемой спички воображаемую горелку.

— И что с того? — спросила она.

Я высыпал в кипящую воду воображаемую соль, бережно опустил охапку воображаемых прутиков спагетти, поставил воображаемый поварской таймер на восемь минут.

— А то, что я не могу говорить. Иначе весь труд насмарку.

Она молчала.

— Мне очень неудобно, но спагетти — дело тонкое.

Девушка не подавала голоса. Телефонная трубка в моей руке снова начала оледеневать.

— Ты можешь мне перезвонить? — торопливо добавил я.

— Потому что ты сейчас должен следить за спагетти? — спросила она.

— Ну да.

— Ты их для кого-то готовишь или только для себя?

— Я съем их в одиночку, — сказал я.

Она надолго затаила дыхание, а затем медленно выдохнула:

— Тебя это, конечно, не касается, но у меня большие неприятности. Прямо не знаю, что делать.

— Очень жаль, что я не могу тебе помочь, — сказал я.

— Тут еще и в деньгах дело.

— Понимаю.

— Он мне остался должен, — сказала она. — Я дала ему денег взаймы. Зря я это сделала, но пришлось.

Я на минуту погрузился в молчание. Мои мысли перескочили на спагетти.

— Извини, — сказал я, — но у меня спагетти варятся, понимаешь…

Она невесело хихикнула.

— Прощай, — сказала она. — Передай привет твоим спагетти. Надеюсь, у них не будет проблем.

— Пока, — сказал я.

Когда я повесил трубку, оказалось, что круг света на полу сместился на несколько сантиметров. Я снова лег в эту лужу света и вновь уставился в потолок.

Грустное это дело, очень грустное — думать о спагетти, которые навечно погружены в кипяток, но никогда не сварятся.

Теперь я слегка раскаиваюсь, что так и не помог девушке. В конце концов, ее бывший друг был не самый приятный человек — ноль без палочки, корчивший из себя большого художника. А судя по ее голосу, у нее действительно были неприятности.

Иногда я гадаю, что сталось с этой девушкой. Обычно она вспоминается мне, когда передо мной стоит тарелка с горячими дымящимися спагетти. Быть может, она, повесив трубку, навеки исчезла в тех сумерках? И в этом отчасти виноват и я сам.

И все-таки, прошу вас, войдите в мое положение. В тот период я ни с кем не хотел сближаться. Потому-то я и варил спагетти, как проклятый, варил сам для себя. В той гигантской кастрюле, где запросто поместилась бы немецкая овчарка.

Представляете, как поразились бы итальянцы, узнав, что в 1971 году они экспортировали одиночество?