Чтение онлайн

Но пока этого нет, рыбаки воспринимают известную русскую поговорку «Вот тебе ершок – вари ухи горшок» как издевку.

Существуют, однако, так называемые «королевские» ерши, достигающие ста и больше граммов веса. Автор однажды сам ловил таких. И вот как это было.

Меня настолько замучили мелкие и мельчайшие ерши, что я в отчаянии бросил удочку на лед, решив больше никак не реагировать на любые поклевки. Но через некоторое время я все-таки взял удочку в руку и стал вынимать свободно лежавшую на дне мормышку. На ней оказался настоящий «королевский» ерш. Когда я его снимал с крючка, то обратил внимание на одну деталь: весь живот ерша был испачкан илом.

Я опустил мормышку на самое дно и стал считать:

– Раз, два, три, четыре, пять…

Подсечка – и снова стограммовый ерш, и снова весь в иле.

Так я наловил отличных ершей, в то время как мои друзья, сидевшие неподалеку, держали свои мормышки «на весу» и довольствовались ершиками-крохотулями…

Когда я рассказал друзьям о секрете успеха, они не поверили. Но я-то твердо убежден: «королевские» ерши, как и свиньи, любят валяться в грязи…

Конечно, следовало бы перепроверить этот вывод непосредственно у самих коронованных особ. Но тем из них, которые еще каким-то чудом сохранились в наши дни, явно не до ершей…

Каждый рыбак великолепно знает: там, где есть ерш, другой рыбы не жди. Но в январе подобные ожидания вообще беспочвенны. И если в это время года вы натолкнетесь на ершиную стоянку, считайте, что вам повезло. Ведь уха из ершей, вероятно, и в самом деле неплоха, если об этом так много говорят. Особенно если добавить в нее стерлядь, налима или в крайнем случае две-три крупных плотицы

Где достать эту рыбу? Полно, неужели вам нужно растолковывать даже такие элементарные вещи?!

Клев – попытка рыб полакомиться наживкой и не попасться на крючок. Различают три вида клева: сильный, порывистый, резкий, при котором слетает либо наживка с крючка, либо шляпа с головы рыбака, либо сам рыболов с береговой кручи, коряги или полуразрушенной мельничной плотины; средний, когда ничего подобного не происходит; и слабый, неуверенный, осторожный – выматывающий из рыбака всю душу. К нему примыкает и мнимый к-в. Рыбак думает, что рыба клюет, а она этого вовсе не думает. Именно такой вид к-ва чаще всего выпадает на долю рыболова-любителя в январе.

Валенки – войлочные сапоги. Незаменимая обувь для регулировщиков уличного движения и ночных сторожей. С введением автоматического регулирования уличных перекрестков и распространением новейших средств сигнализации при охране крупных складов, универсальных магазинов, банков все большее количество в-ок поступает в распоряжение рыболовов-зимников. Во всяком случае, в-ки следует приобретать летом.

Варежки – связанные из овечьей шерсти чехлы для рук. Хороши также в-жки, подбитые мехом, безразлично каким – собачьим, медвежьим, беличьим или мехом куницы, смотря по вкусам. Некоторые рыбаки применяют вместо в-жек перчатки, предварительно обрезав ножницами кончики их палацев: так удобнее манипулировать удочкой, крючком и наживкой во время ловли. Подобные чехлы для рук действительно очень удобны: при сильном морозе обмерзают только передние фаланги пальцев, остальные же остаются невредимыми. Если у вас нет ни в-жек, ни п-ток, советуем обзавестись муфтой, которые были очень модной принадлежностью дамского туалета в первой половине восемнадцатого столетия.

Пешня – вид лома, ударное орудие. Основное назначение – дырявить лед как раз в тех местах, где нельзя обнаружить даже мельчайшей рыбешки. В последнее время с п-ней конкурирует коловорот, вращаемый либо одной человеческой силой (вашей собственной), либо электрическим приводом от расположенной неподалеку электростанции. Но п-ня выдерживает конкурентную борьбу вполне успешно.

Главное качество этого ударного орудия – способность самым непостижимым образом ускользать под лед. Дно любого водоема буквально усеяно п-нями. И кто знает, может быть, наш далекий потомок, оказавшись близ ложа какого-нибудь пересохшего водохранилища и глядя на густой лес вонзившихся в окаменелый грунт п-ней, задумчиво скажет:

– Да, здесь было море…

Каждый, у кого хватило терпения дочитать до конца, может быть, не очень складные рассуждения автора о январе рыболова, вправе сказать: «Ну хорошо, живописуя прелести январской рыбалки, ты явно не скупился на черные краски. А чем порадуешь нас в феврале?»

Отвечу совершенно искренне; ничем.

Может быть, вы обратили внимание на брошенную вскользь фразу о врожденной добросовестности автора? Именно она, впитанная вместе с молоком матери добросовестность, не позволяет ему повторять ошибок составителей многих наставлений и руководств по спортивной ловле, то есть заниматься очковтирательством.

Если послушать их, выходит, что в феврале рыболова-любителя ожидают «златые горы и реки, полные вина», то бишь леща, судака, окуня, плотвы и налима.

Если верить наставлениям и руководствам, уже в феврале на скованных метровым льдом водоемах начинается предвесеннее оживление. Передвигаются к излюбленным кормным местам косяки леща. Идет на блесну судак. Усиливается жор окуня. Наблюдается массовый поход плотвы, ельца и подлещика…

И воспаленное воображение рыболова, начитавшегося различных «настольных книг», «советов», «спутников», рисует поистине волшебные картины. Ему мерещатся могучие рывки не в меру разбушевавшегося судака. Он бредит косяками. Ему кажется, что он уже держит в руках трехкилограммового леща. Мысленно рыболов взваливает на плечи ящик, доверху набитый плотвой, ельцом и подлещиком. И даже прикидывает, сумеет ли он добраться с такой тяжелой ношей до станции электрички.

Вот что происходит с наивным, принимающим на веру любое печатное слово рыболовом!

И совсем другое – с рыбой. А точнее сказать, с ней вообще ничего не происходит. Рыболовная литература, в больших количествах выпускаемая нашими издательствами, ей недоступна. И потому, находясь в неведении относительно того, что ей следует делать в феврале, рыба продолжает заниматься тем же, чем и в январе.

Она не клюет.

Трехкилограммовые лещи лежат на песчаном дне глубоких омутов, не испытывая ни малейшего желания двигаться куда бы то ни было.

Пучеглазые судаки, уставившись друг на друга и лениво шевеля жабрами, предаются отдохновению, вполне, впрочем, заслуженному.

Отъевшиеся за долгую осень сибариты окуни, скептически прищурившись, смотрят на блесны, не желая и плавником шевельнуть. Даже светящиеся блесны с искусно вмонтированным в металлическую пластинку зеркальцем, даже выкованные из чистого серебра их нисколько не соблазняют. Эти забавы им порядочно надоели.

А плотвички и ельцы? Они тоже не прочь подремать, благо под каменистой грядой, куда не проникает ни свет, ни зимняя стужа, так сладко дремлется!