Глубина
Шрифт:
В «тренажёрку» он практически вбежал и, точно медведь на рогатину, налетел на уважительно-удивлённые глаза Гошши.
– Однако, – хмыкнул он и посмотрел на браслет, на котором на экранчике высвечивалось время. – Полторы минуты – рекорд! – Гошши между тем продолжал удивляться: – Я так понимаю, что ты даже мультфильм не остался смотреть? А что так? У тебя программа искажена?
«Вот только мне не хватало, чтобы ты сейчас в моих мозгах копаться начал», – подумал Виктор, а вслух отчеканил, точно отдавая рапорт:
– Мне не интересно. Там про охоту ничего нет.
«Большой босс» аж языком прицыкнул от удивления и удовольствия:
– Ка-акой роскошный экземпляр! Ну, пойдём, покажем тебе охоту…
Возле металлической стойки Гошши поставил его почти по стойке смирно, велел развести руки в стороны. Пуфик бодро зажужжал, высунул гибкие манипуляторы, и Виктор почувствовал, как его тело окутывает нечто. Нечто оказалось то ли комбинезоном, то ли коконом… «То ли вообще – ОЗК, только прозрачный, – мрачно подумал пограничник. – Или изолирующий противогаз… возможно – акваланг».
Нечто охватило и голову, включая лицо, и внезапно окружающий мир резко изменился. Только что это был тренажёрный зал, но теперь перед глазами Виктора расстилался океан. Причём не поверхность, отнюдь. Виктор оказался на глубине, по его прикидкам – метров тридцать. И, что удивительно, океан не только виделся, но и ощущался. Пограничник чувствовал, как струи воды мягко обтекают его тело, как вязко сопротивляется среда его движениям. А потом ощутилась ещё и тяжесть в правой руке.
Виктор чуть повернул голову. Ого! В руке оказалось что-то, по виду – оружие. Впрочем, это совершенно точно – оружие! От него исходили сила и уверенность, которые всегда даёт спрессованная, сжатая точно пружина вражеская смерть…
Он поднял оружие, поднёс к глазам. Внимательно изучил свой новый «ствол», подумал и обозначил его как «карабин». Он и действительно походил на карабин: не очень длинный, прикладистый, рукоятка управления огнём удивительно удобно ложилась в ладонь.
«Та-а-ак… А сколько у нас имеется зарядов? Ага, вот это – точно индикация наполненности магазина, – он пристально осмотрел четыре прозрачных глазка на том, что определил как магазин. – Двадцать зарядов. Ну, поплывём, поищем врагов…»
Однако, прежде чем двинуться вперёд – туда, где высились какие-то подводные скалы – он внимательно обследовал всё своё снаряжение. Обнаружил два ножа: один длиной сантиметров двадцать в ножнах, пристёгнутых к правой ноге, а второй – почти полуметровый тесак – у пояса. Ножи были несколько непривычные, а когда извлёк тот, что висел на поясе, и поднёс к лицу, уловил тонкий, на грани слышимости, свист. Сосредоточился на собственных ощущениях и понял: вибронож.
«Неплохо!»
На левой руке имелся браслет с глубиномером, часами, индикаторами наполненности баллонов акваланга и трёхкоординатным навигатором. На правой – такой же браслет, но с коммуникатором – что-то вроде радиотелефона, и клавишей, разворачивавшей голоэкран физических параметров: давление, пульс, сердечный ритм, что-то ещё…
«Достаточно для боя… или для охоты? Хотя, если мы – диверсанты, то это – та же охота… Эх! И предлагали же мне пойти в боевые пловцы…»
Он двинулся вперёд, забирая чуть в глубину. Вот и скалы. Виктор проверил скорость, с которой он вскидывал карабин, – вода всё-таки не воздух, сопротивление среды намного выше. Скорость оказалась ниже, чем на воздухе, но пограничник остался удовлетворён: «Сойдёт».
Он начал осторожно забирать вправо, и тут на него молнией ринулось какое-то веретенообразное тело. Виктор извернулся, словно кошка, чтобы встретить опасность лицом, вскинул оружие к плечу и, поймав нападающего в прицел, нажал спусковую клавишу, но ни толчка отдачи, ни вспышки, ни грохота выстрела не последовало. Однако живое веретено резко дёрнулось, потом как-то странно вспухло, раздулось, затем обмякло и стало медленно опускаться в глубину.
– Э-э, нет, так не пойдёт! – сообщил в никуда Виктор и нырнул следом за добычей.
Как оказалось – исключительно вовремя. Прямо над ним промелькнуло второе такое же существо. Карабин снова у плеча, и двойной выстрел вдогон. Теперь Виктор сумел заметить, что в момент выстрела вокруг дульного среза появляется какое-то слабое голубовато-белое свечение. Второй хищник присоединился к первому, и их души вдвоём бодро отправились в страну счастливой охоты.
Пограничник догнал вторую тушу и принялся за изучение неудачливого зверя. «Удивительное создание! Головы нет, во всяком случае – не видно. Глаз не наблюдается, ушей – тоже… Интересно, есть у него пасть?.. А жопа?.. Тоже нет? Как же ты живёшь-то, бедненький?..»
Браслет-коммуникатор ожил, замигал и закурлыкал. Виктор поднёс его к лицу и ответил, с трудом подавив инстинктивную потребность отрапортовать: «Полковник Афанасьев…».
– Я!
– Охотник, – захрипел голос Гошши, – брось энцитеров. Действуй дальше.
– Есть! – привычно бухнул Виктор.
Осёкся, испугавшись, что выдал себя, но тут же успокоился. «Подумаешь, ответил по уставу. Откуда Гошши может знать ТОТ САМЫЙ устав?»
Подумав так, Афанасьев ушёл ещё метров на пять глубже, завис и огляделся. В тени от ближайшей скалы ему почудилось какое-то шевеление.
«А кто это у нас там? Цып-цып-цып-цып…»
«Цыпа» оказалась здоровенной и похожей на огромную анаконду. Длинное тело в радужно-переливающейся шкуре скользило рядом, и в какой-то момент голова метнулась к Виктору, но тот вовремя отпрянул и выстрелил в голову. Эффект превзошёл его ожидания: обезглавленное тело задёргалось, словно под действием электричества, но быстро обмякло и стало погружаться вниз.
Виктор решил рассмотреть это чудище поближе, но тут мир снова мигнул, и вот – он уже стоит перед Гошши, а робот-пуфик деловито освобождает его от полупрозрачного одеяния.
– Ха! – Гошши хлопнул его по плечу. – Отлично, дружок, отлично! Полчаса – и на выходе два энцитера и отличный р’эц. Ты и впрямь стоишь тех денег, что я за тебя отвалил! На-ка вот, – в руке Афанасьева снова оказался леденец, на сей раз пронзительно-красного цвета. – Заслужил, дружок, заслужил… Кстати, запомни: теперь тебя зовут Дружок. Понял?
Виктору оставалось только кивнуть. «Интересно, а будка у меня своя будет?» – подумал он невесело. Он наконец понял: никакие они не диверсанты и не солдаты. Тот десяток – рабочая скотина, что-то вроде осликов или мулов, а он – охотничья собака.