Глоток свободы
Шрифт:
– А как же вы? – испуганно сказал Рона и сделала шаг назад.
– Мы ничего не трогали там и не вступали в контакт с местными жителями. Это нас и спасло, – ответил японец.
– А как же многочисленные вторжения чертей? – недоверчиво произнесла мутантка. – Обгоревшие трупы постоянно выбрасывались в пустыню...
– Вот именно – обгоревшие, – подчеркнул Тино, – огонь убивает болезнь. Гибель захватчиков не должна вызывать удивление. Улицы сектора представляют собой систему хитроумных ловушек. Огромные участки дороги проваливаются под ногами воинов, и бедняги падают на острые копья. Одно неосторожное движение и вас раздавит огромный камень или сожжет струя горючей смеси. Отряд дорого заплатил за полученный опыт. Три отличных солдата отдали свои жизни за него. Есть только один положительный факт – Непримиримые вымирают. Окраины их территории уже почти никем не охраняются. Мы лишь воспользовались благоприятной ситуацией.
– Так, значит, гетеры могут в случае опасности укрыться у соседей! – задумчиво проговорила Мелоун.
Отрицательно покачав головой, самурай возразил:
– Неплохая мысль, но крайне рискованная. Мы, конечно, расскажем обо всех ловушках, которые встретили. Особенности, место расположения, пути обхода... Но будьте осторожны. Не прикасайтесь ни к чему, ничего не берите из зоны и остерегайтесь внезапной атаки. Изредка Непримиримые нападают из засад.
Разговор землян и оливиек продолжался не менее получаса. Рона и ее подруги очень интересовались подробностями похода через пустыню. Эту ответственную миссию поручили Саттону – уж кто-кто, а Крис мог приукрасить любую историю.
Из его слов складывалась чудесная легенда о коварных чудовищах и храбрых наемниках и гетерах. Правда, англичанин чуть не проболтался о Клоне, но Воржиха хорошенько толкнул парня в плечо и тот вовремя остановился. Во всем остальном Саттон был неподражаем. Мимикой и жестами воин описывал чуть ли не каждый километр экспедиции. Среди тасконок то и дело раздавались удивленные и восторженные возгласы. Они замирали от страха, плакали, когда слышали о погибших и кричали при каждой победе. Порой, Криса заносило, и земляне с трудом сдерживали смех. В целом же рассказ был вполне правдоподобен. Поведал юноша и о западне, которую группе приготовили аланцы.
Мелоун неожиданно остановила англичанина:
– Но ведь вы обречены! – изумленно вымолвила гетера. – Без инъекций наемники долго не проживут. Это знает каждый ребенок в Морсвиле.
– Именно так, – с горькой усмешкой заметил де Креньян. – Отсчет последних тридцати суток уже начался. Но мы еще поборемся. Алан дорого заплатит за предательство.
– У нас есть к вам одна просьба, – произнес Аято. – В отряде трое десантников. Им мы обязаны жизнью. В случае опасности аланцев надо вывести в Нейтральный сектор и обеспечить всем необходимым на длительный срок. Они вольные люди...
– Никаких проблем, – поспешно проговорила Рона. – Ради друзей гетеры способны на все. Даже на самопожертвование!
Самурай поднял голову и посмотрел в глаза мутантке. Нет!
Это не высокопарные слова. Мелоун не разбрасывается красивыми фразами. Обещания оливийки звучат как клятва. Она действительно способна на подобный поступок. Это воспитывалось в гетерах с рождения. Умереть за друга считалось высшей честью.
– Хватит о грустном! – вмешался Олесь. – У нас еще есть время. Быть может что-то изменится. Говорить о смерти надо тогда, когда до нее останется лишь пара минут. А пока впереди целая вечность...