Глина
Шрифт:
Вскоре ко мне вернулась уверенность. Теперь – за работу.
Просунув голову между двумя сенсорами, называемыми «датчиками души», я мысленно отдал команду начать копирование. Обычно процесс тщательного, глубокого сканирования занимает около десяти минут, поэтому я постарался расслабиться и не шевелиться, пока невидимые осторожные пальцы перебирали мой мозг, сердце, печень и спинной мозг, снимая копию с матрицы моей Постоянной Волны и впечатывая полученный образ в лежащую рядом керамическую фигуру. Привычные ощущения, как было уже тысячу раз. Только теперь я чувствовал и нечто едва уловимое, глубинное – колыхание эмоций, всплески случайных воспоминаний, вызываемых импринтингом на нижнем уровне сознания. Неясные, стихийные чувства единения и связанности прокатились во мне, чувства, названные Уильямом Джеймсом «религиозным опытом» той поры, когда человечество еще не преобразовало духовную сферу в очередную область технологической экспертизы.
Неудивительно, что мои вялотекущие мысли поползли в сторону Зеленого и его посещения церкви Преходящих. Очевидно, это место – нечто большее, чем прибежище чудаков-альтруистов, растрачивающих силы на раненых мух-однодневок. Интересно…
Что происходит с душой потерявшего шанс на спасение дитто, бедняги голема, не воссоединившегося с тем, кто его создал? Вопрос этот всегда казался мне метафизическим и довольно надуманным, но сегодня в такой ситуации оказались три моих двойника.
И уж если на то пошло, то что случается, когда умирает твой оригинал? Некоторые религии придерживаются той точки зрения, что существует последний трансфер, переход всего твоего жизненного опыта в Бога, как и с големом, передающим дневную память создателю в конце дня. Но, несмотря на все старания, подкрепленные хорошо профинансированными частными исследованиями, никто так и не обнаружил доказательства такого перехода к высшему существу-архетипу.
Беспокойные мысли. Я постарался отвлечься от них и ни о чем не думать, но через несколько секунд Нелл снова напомнила о себе.
– Звонок от вика Энея Каолина, – сообщила она. – У вас нет доступных копий, чтобы принять его. Подключить аватара?
Воспользоваться грубой компьютерной подделкой для разговора с триллионером? Меня передернуло. Это равносильно прямому оскорблению. С таким же успехом можно включить голосовой автоответчик: «Меня сейчас нет, оставьте сообщение».
– Переведите звонок на меня, – распорядился я. Тот еще будет денек.
Образ, возникший передо мной, являл магната в привычном обличье: стройный, с густыми, сдвинутыми к переносице бровями. Он сидел в уютном офисе с искусным скульптурным фонтаном, тихо бормотавшим у него за спиной. Я едва не сел, увидев, что он коричневый! Бледно-коричневый, европейского тона.
Чтобы поприветствовать самого вика Каолина, не жалко даже прервать сканирование.
И тут я кое-что заметил… мимолетный, почти неуловимый отблеск щеки. Неспециалиста этот маскарад мог бы обмануть, но я сразу понял, что вижу голема, искусно подделанного под человека. Ничего противозаконного в этом не было – дома, в частной обстановке, можно выбирать любые цвета и тона, если не собираешься вводить кого-то в заблуждение.
Я остался лежать, дав тетраграматрону возможность продолжать сканирование.
– Мистер Моррис.
– Да, дитКаолин, – ответил я, продемонстрировав свою проницательность.
Он едва заметно наклонил голову. В конце концов, в этом разговоре реальный я.
– Вижу, вы заняты, сэр. Позвонить позже? Через час?
И снова его манера говорить показалась мне нарочито старомодной. Впрочем, богач может позволить себе аффектацию.
– Это глубокое сканирование. Но оно не займет много времени. – Я улыбнулся, стараясь не двигать головой. – Я буду готов через десять…
– Я отниму у вас минуту, – оборвал дитто. – Хочу, чтобы вы пришли и поработали на меня. Прямо сейчас. Оплата вдвое выше обычной.
Похоже, он ничуть не сомневался, что я подскочу от радости и без колебаний приму его предложение. Странно. Тот ли это парень, адвокаты которого совсем недавно присылали мне угрожающие сообщения с требованием объяснить, как ярлык моего пропавшего Серого оказался в зоне ограниченного доступа? Тот ли это Каолин, который не позволил мне прислать для расследования происшествия моего собственного двойника?
– Если это касается трагической смерти доктора Махарала, то, как вам известно, я уже нанят его дочерью, Риту. Приняв ваше предложение, я могу оказаться в ситуации конфликта интересов. Здесь необходимы особые договоренности.
«Особые договоренности» – это дополнительные Серые, которые не вернутся домой. При мысли об этом меня затошнило.
Двойник Каолина моргнул и посмотрел куда-то в сторону. Возможно, он получал инструкции от рига, реального магната-отшельника. Во мне уже разгорелось любопытство. О Каолине ходили самые разные слухи. Согласно одной версии, он представлял собой урода, ставшего жертвой некоего генетического заболевания, разработанного в недрах собственных лабораторий. Хорошо бы записать разговор почетче. Кларе, вернувшись с войны, захочется деталей.
Коричневый голем жестом отвел все мои возражения.
– Речь идет о небольшом техническом уточнении. Вы будете вести то же самое расследование, но я заплачу вам, если вы сосредоточитесь только на данном деле. Риту сейчас нелегко, и мне хотелось бы избавить ее от лишних расходов.
Что-то сегодня все заинтересованы в моих услугах. Впрочем, разговор на эту тему начался еще утром. Конечно, деньги всегда пригодятся. Но мир – это не только деньги.
– Вы уже обсудили эту идею с Риту?
Он помолчал, снова сверяясь с какой-то информацией. Вероятно, у него нет доступа к недавней памяти, а значит, лично он меня не знает и основывается лишь на том, что ему сказали.
– Нет, но уверен, что она…
– Риту уже заплатила мне за сегодня, авансом. Почему бы вам не подождать и не посмотреть, что у меня получится? Завтра сравним наши данные. Так сказать, положим все на стол. Справедливо?
Каолин явно не привык, чтобы ему отказывали.
– Мистер Моррис… существуют осложнения, о которых Риту не осведомлена.
– Хм. Они имеют отношение к смерти ее отца? Или к похищению моей копии?
Платиновый дитто скорчил гримасу, осознав свою ошибку. Он чуть было не дал мне основания для обращения в суд.
– Тогда до завтра.
Каолин коротко кивнул, «картинка» погасла, а я усмехнулся и со вздохом закрыл глаза. Ну уж теперь-то мне дадут довести процесс до конца?
Увы, не отвлекаемый звонками, я вновь ощутил турбулентность ощущений, вызванных «просеиванием» моей души. Из тьмы подсознания, из запасников памяти выползали забытые впечатления, оставившие едва заметный след. Что вспыхивало на мгновение и гут же гасло. Одни из этих мимолетных образов-ощущений были похожи на предчувствие прошлого. Другие – на воспоминание о будущем. Мне стало трудно дышать, особенно когда щупальца перцептрона протиснулись в ноздри для последней и самой глубокой фазы импринтинга, называемой «вздохом жизни».