Гленвилладж
Шрифт:
Она принадлежала некоей Марте Стивенс, по всей видимости, той старухе. Разбирать её корявый почерк было трудно, но я все-таки сумел прочесть почти все.
Она была одной из первых жительниц Гленвилладжа. Она видела, как закладывался этот город, как рос, и как умирал. Поначалу все было хорошо, жизнь кипела, многие из тех, кто приезжал сюда, оставались. Но через 10 лет после того, как построили гостиницу, начались странности. Люди стали говорить о странных фигурах, которых видели в лесах вокруг города. Они были одеты в черные балахоны, и в руке у каждого был зеленый колокольчик, который не издавал никаких звуков. Они ничего не делали, просто стояли, но появлялись всегда внезапно и так же исчезали. Жителей охватил животный страх. Многие стали уезжать
Но самым ужасным стало утро 16-го января, когда проснувшиеся люди вдруг обнаружили, что все берега озера (насколько было видно) были заполнены этими фигурами. Зрелище настолько испугало жителей, что к вечеру в городе не осталось ни одного человека, которому было куда уехать. Остались только те, кому некуда было бежать. Никто не знал, что это за фигуры. Люди ли это, зачем они пришли, почему они ничего не говорят, почему ничего не делают? Марта все это видела, но не захотела с этим мириться. Она хотела раскрыть эту тайну и снова возродить город. Ей даже удалось убедить оставшихся жителей построить ей хижину прямо в лесу. Она искала встречи с «черными балахонами», следила за ними. Желание добиться своего превратилось в одержимость. Долгое время ей ничего не удавалось. Но в один из дней (дату я не смог разобрать) в город приехала семья. Они остановились в отеле и, конечно же, не раз ходили в лес в походы. Как-то девочка из этой семьи отошла далеко от привала, заблудилась, и наткнулась на одного из «балахонов». Она спокойно подошла и попросила отвести ее к родителям. «Балахон» взял девочку за руку, поднял колокольчик, и внезапно он зазвонил. После чего и «балахон» и девочка исчезли. Марта, которая все это время пряталась за деревом неподалеку, отправилась искать привал, чтобы сообщить родителям о несчастье, которое произошло с их дочерью. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила на привале всю семью. Девочка, сидя у костра рассказывала о волшебнике, который спас ее. Родители снисходительно кивали в ответ. Марта хотела броситься к девочке и расспросить ее, но потом передумала. Неизвестно как бы отнеслись к этому ее родители. В дневнике она называет это решение самой большой ошибкой в своей жизни...
Все встало на свои места. Она хотела использовать Алису, чтобы подобраться к «балахонам». Загадкой осталась лишь личность Джона, о котором в дневнике не было написано ни строчки. Откуда он взялся и был ли он ее сыном – это так и останется тайной.
Я уже собирался уходить, как вдруг у меня появилось ощущение, что рядом кто-то есть. Я обошел дом и на заднем дворе увидел фигуру в черном балахоне и колокольчиком в руке. Она стояла напротив крестов, которые я поставил несколько часов назад. Мне стало страшно, но страх почему-то быстро отступил. Я внезапно понял, что должен делать. Вышел на задний двор, твердой походкой подошел к «балахону» и встал рядом. Я почувствовал, что «балахон» смотрит на меня. Я склонил голову и сказал:
– Я очень сожалею... у меня не было выбора...
Ответом мне был звон колокольчика, такой спокойный, такой... домашний. Когда я поднял голову, фигуры в балахоне уже не было, но на могиле Джона лежал колокольчик.
Когда я вернулся к отелю, Алиса и Гвен уже ждали меня у машины. Все сумки были собраны. Я молча сел за руль, Гвен села на заднее сидение рядом с дочерью. Двигатель легко завелся, и мы покатили прочь из города.
По дороге я пытался найти оправдание тому, что я сделал с Джоном и Мартой. Был ли у меня выбор? Смог бы я убедить их отпустить дочь? Разум говорил, что не смог бы. Но сердце ныло от чувства вины. От того, что я не только совершил преступление, но и скрыл его.
Говорят, что выбор есть всегда. Это так. Но когда на одной чаше весов оказывается твоя дочь, то она способна перевесить все! Даже сейчас, когда моя Алиса приезжает к нам с Гвен только на День Благодарения да на Рождество, я осознаю, что случись подобное еще раз, я бы не раздумывая убил бы любого. Потому что ни один человек, включая меня, не стоит жизни моей дочери. Я получил кошмары и страх ответственности за мой поступок на всю свою жизнь, но ее улыбка и слово «Папочка» стирают и то, и другое.