Глазами Зоны
Шрифт:
После всего случившегося Юля его, конечно же, бросит. Сердце защемило. Вспомнился вчерашний волшебный вечер, потом ночной налет, как уже утром представлял ее мертвой… Выходит, потерять ее больнее, чем похоронить?
Брют насытился, промокнул губы салфеткой, вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенную вчетверо ксерокопию паспорта, развернул, разгладил на столе ладонью.
– Ее зовут Яна Кузьмакова, мне она нужна целой и желательно невредимой. Тебе она, скорее всего, известна по какому-то прозвищу.
Лаки придвинул к себе цветную и довольно удачную ксерокопию: худенькая, скуластая, светловолосая девочка с короткой стрижкой. Глаза то ли зеленые, то ли светло-карие… А может быть, и серые, не большие и не маленькие, нос прямой среднего размера, губы не пухлые, но и не тонкие, правильной формы. Если бы Лаки задался целью создать портрет незапоминающегося человека, он выбрал бы эту Яну.
Кузьмакова… Кузя? Та самая Кузя, что была с Дымом и Себром? Она светловолосая и вроде бы похожа на девочку с фотографии.
– Есть фото посвежее? На этом ей всего четырнадцать, сейчас она на десять лет старше и наверняка изменилась – могла перекраситься, растолстеть, накачать губы, – Лаки перевернул ксерокс – на обратной стороне листа было место постоянной регистрации. – Поселок в Калужской области. По этому адресу вы, конечно, ходили, и что там?
– Зона там.
Лаки как раз пил минералку и аж поперхнулся.
– То есть эта девушка выжила после того, как возникла Зона?!
– Это не доказано.
– Что выжила, не доказано?
– Что на момент возникновения Зоны девушка там была.
– А эта Яна, она вообще существует?
– Да, это точно. Как и то, что она большую часть времени проводит в Зоне.
Лаки тяжело вздохнул, оперся о спинку стула. Хорошо, если это Кузя, а если нет?.. Неизвестно, как изменилась личность девушки, если во время катаклизма она была у себя дома. Скорее всего, она уже и не человек вовсе… Или же, что более вероятно, приобрела какие-то заинтересовавшие Брюта качества. Личность Яны так увлекла Лаки, что он ненадолго забыл о своих проблемах.
– Чем больше я буду знать о ней, тем проще мне будет ее найти, – Лаки перевел взгляд с фотографии на Брюта. – У тебя есть свои люди в Зоне. Уверен, что эту девчонку уже искали опытные сталкеры. А я… Ты же знаешь, что я все больше по периферии брожу.
– Ты не так глуп, как кажешься поначалу, – похвалил его Брют. – Дело в том, что мне нужен не бывалый бродяга, ветеран Зоны, а сталкер-счастливчик с дьявольским везением…
– К тому же мотивированный, и которого не жалко, – проговорил Лаки и почувствовал, как клокочет, поднимается волна негодования.
– Ты совершенно прав. Знаешь же, что я хозяин своего слова, и я клянусь, что если с тобой что-то случится при исполнении, я отпущу Юлю.
Лаки запрокинул голову, расхохотался; встал, громыхнул стулом, уперся в стол руками и приблизил лицо к лицу недавнего кредитора, а ныне злейшего врага.
– Думаешь, тебе позволено жонглировать чужими судьбами? Всемогущим себя возомнил?!
Брют чуть отодвинулся, сунул руку за пазуху, в кармане что-то щелкнуло. Он достал телефон и принялся кому-то звонить. Лаки, который уже собрался съездить Брюту по наглой роже, обалдел и впал в ступор. Брют протянул ему свой мобильник, встал и на всякий случай отошел за спинку стула:
– Поговори со своей возлюбленной, прежде чем принять решение.
Лаки взял телефон и уставился на него: обычный дешевый аппарат, к тому же кнопочный. Неужели у Брюта не хватает средств, чтоб купить себе нормальный, современный? Когда гудки прервало звонкое «алло», Лаки поднес телефон к уху.
– Кто это? – проговорили Юлькиным голосом.
Лаки оторопел, ощущение было, будто его ударили под дых – ни вздохнуть он не мог, ни выдохнуть, словно тот, кто просматривал его жизнь, нажал на паузу.
– Я слушаю! Сволочи, что вам от меня нужно?!
Когда Юля сорвалась на крик, мысли Лаки понеслись галопом, и он проговорил:
– Юля, девочка моя, это я, Влад…
– Ты? Влад… – она всхлипнула, шмыгнула носом. – Вытащи меня отсюда! Мне маме нужно позвонить, она волнуется, и заказчики ждут… Влад, – снова всхлип. – Я же просила тебя не пить! Если бы ты не напился, ничего бы этого не было! Вытащи меня отсюда!
– Что… Юль? Что они с тобой сделали? Юля?!
Она некоторое время не отвечала, едва слышно плакала. Еще минута, и Лаки убил бы Брюта, задушил бы собственными руками, но Юля прошептала:
– Пока ничего.
– Они тебя…
– Нет! Всего один синяк на запястье. Они говорят, что все зависит от тебя. Сделай, что они хотят! Отдай им деньги!
– Юль, послушай… Все не так просто, им нужны не деньги. Слушай, а если, чтобы помочь тебе, мне придется умереть? Что если им смерть моя нужна?
– Умирать не надо! – вскрикнула она. – Но… Владька… Ну зачем ты пил? Если бы я знала…
Лаки представил, как она уткнулась в ладонь и беззвучно рыдает, а над ней возвышается один из амбалов Брюта. Он опомнился, когда из трубки донеслись прерывистые гудки, набрал последний входящий, но телефон на той стороне линии выключили.
– Оставь трубу себе, девушка иногда будет с тобой связываться. Звонки будут приходить на этот номер. Маячка, прослушивающего устройства в аппарате нет. Не спеши с решением, у тебя есть время до утра, в десять тебе позвонят.
Лаки уставился на древний мобильник как на злейшего врага. Он не видел, как уходил Брют, но слышал его удаляющиеся шаги. «Девушка будет с тобой связываться». Гораздо сложнее убить человека, которого ты называешь по имени – он обретает плоть, характер, чувства, потому Юля для них просто девушка. Лаки сжал виски руками. Что ж поделаешь, сам виноват, никто тебе в рот портвейн не заливал! Знаешь ведь, что планка падает, и зачем пить?