Глаза дракона
Шрифт:
Энди, мужчина сильный и широкоплечий, прикинул, что смог бы уложить двоих, может, даже троих… но их было не меньше восьми. В возрасте Бена он еще мог бы полезть на рожон, но в сорок пять он не мог позволить себе притащиться домой избитым до полусмерти. К тому же это бесполезно — удача вновь покинула их семью, с этим ничего не поделаешь. Бармен безучастно глядел на происходящее, даже не пытаясь вмешаться.
Наконец они отпустили его.
Теперь он боялся за жену… за дочь… и больше всего за Бена. «Будь на моем месте Бен, — думал он, — они наверняка пустили бы в ход кулаки. Они избили бы его… если бы не хуже».
Поэтому он и ударил сына, и пригрозил прогнать из дома, если Бен еще хоть раз упомянет имя принца.
Иногда люди ведут себя странно.
Глава 63
То, что Бен Стаад понял теоретически, ему доказали на практике на следующий день.
Он отогнал на рынок шестерых коров и продал их за хорошую цену (покупатель не знал его, иначе цена не была бы такой хорошей). Он уже подходил к городским воротам, когда его окружили какие-то бездельники, обзывая убийцей и еще похлеще.
Бен сделал все, что мог. В конце концов они избили его — их было семеро, — но заплатили за это синяками, разбитыми носами и выбитыми зубами. Уже в темноте Бен кое-как доплелся домой. Все у него болело, но он был доволен собой.
Отец сразу понял, что произошло.
«Скажи матери, что ты упал», — коротко бросил он.
«Да, папа».
«И теперь я буду отвозить на рынок коров, или зерно, или что угодно, пока банкиры не выгонят нас отсюда».
«Нет, папа», — сказал Бен так же спокойно, как только что говорил «да». Для парня, которого, только что здорово побили, он держался странно — почти весело.
«Что это значит?» — с недоумением спросил отец.
«Если я буду прятаться, они все равно меня найдут. Если же я буду стоять на своем, они скоро устанут и оставят меня в покое».
«Если кто-нибудь из них возьмется за нож, — возразил Энди, — ты можешь не дожить до того, как они устанут».
Бен крепко обнял отца.
«„Богов не перехитришь“, — процитировал он одну из древних пословиц Делейна. — Я все равно буду драться за Пи… за того, чье имя ты запретил мне упоминать».
Отец грустно посмотрел на него:
«Ты так и не поверил, что это сделал он?»
«Нет. И никогда не поверю».
«Ты стал мужчиной, сын, а я и не заметил. Нехороший это способ становиться мужчиной. Но и времена сейчас нехорошие».
«Да, — подтвердил Бен. — Времена нехорошие».
«Храни тебя Бог, — сказал Эндрю, — Храни Бог нашу несчастную семью».
Глава 64
Томаса короновали в конце долгой и холодной зимы. На пятнадцатый день его царствования на Делейн налетела последняя снежная буря. Снег падал сплошной стеной, и ветер сдувал его в сугробы.
В девять вечера, когда, казалось, ни один нормальный человек носа не высунет на улицу, в дверь дома Стаадов постучали. Стук был тяжелым и требовательным.
Эндрю и Бен сидели перед очагом и читали. Сьюзен Стаад вышивала надпись «Боже, храни короля». Эммалина уже давно спала. Все трое поглядели друг на друга. Во взгляде Бена было только любопытство, но отец и мать сразу, инстинктивно почувствовали испуг.
Эндрю встал и сунул в карман очки. «Пусть это будет прохожий, заблудившийся в этом снегу», — взмолился он, но за дверью стоял солдат короля в кожаном боевом шлеме, с коротким мечом у пояса.
«Твой сын», — сказал он, и у Эндрю подкосились ноги.
«Зачем он тебе?»
«Я от Пейны», — сказал солдат.
«Нет, — думал в отчаянии Эндрю, — только не это, за что нам столько несчастий, только не моего сына…» «Это он?»
Прежде чем успел Эндрю солгать, что было явно бесполезно, Бен шагнул вперед:
«Я Бен Стаад. В чем дело?»
«Ты должен пойти со мной», — сказал солдат.
«Куда?»
«В дом Андерса Пейны».
«Нет! — закричала мать. — Уже поздно, мороз, все замело снегом…»
«У меня сани», — возразил солдат, нащупывая рукой рукоять меча.
«Я иду», — Бен взял куртку.
«Бен…» — начал Эндрю, думая: «Мы никогда больше его не увидим, его сгноят в темнице из-за этого проклятого принца».
«Все будет в порядке, папа», — Бен обнял отца, и Эндрю на миг поверил, что так и будет. Но его сын еще не знает, как жесток мир.
Эндрю Стаад и его жена стояли в двери и смотрели, как Бен и солдат прокладывают путь к саням, которые были лишь еле заметной тенью во мраке, освещенной тусклым фонарем. Они ничего не говорили.
«Всего один солдат, — думал Эндрю, — это уже кое-что. Может, его хотят всего лишь допросить. О, если бы это было так!»
Стаады так же молча смотрели, как сани, звеня колокольчиками, отъезжают от дома. Сьюзен заплакала.
«Мы никогда его не увидим, — всхлипнула она. — Никогда! Они его забрали! Проклятый Питер, это он утащил нашего сына за собой!»
«Тише, мать, — Эндрю крепко обнял ее. — Тсс! Он вернется утром. Самое позднее, днем».
Но она услышала в его голосе дрожь и заплакала еще сильнее. Ее плач разбудил Эммалину, которую пришлось долго успокаивать, и наконец мама с дочкой вместе уснули на большой кровати.
Эндрю Стаад не спал всю ночь.
Он сидел у огня, надеясь вопреки всему, но в глубине души думал, что никогда уже не увидит сына.
Глава 65
Через час Бен стоял перед Андерсом Пейной. Он был удивлен, но не испуган, и внимательно слушал все, что говорил главный судья. Слышал он и приглушенный звон монет, которые тот пересыпал из одной руки в другую.
«Понял меня, юноша?» — спросил Пейна своим сухим судейским голосом.