Чтение онлайн

Я покосилась на него и хотела сказать: «Какой же вы психолог, если задаете такие вопросы?..» — но промолчала. Можно ли в двух 'словах описать характер человека?.. Но он ждал ответа на свой вопрос, и я коротко сказала:

— Я ее очень люблю, свою тетю. Он молча кивнул.

А я думала свое: как ужасно, что теперь тетя так страдает и в нашем милом доме все переменилось…

— Мы не проскочили поворот к вашему дому? — прервал мои мысли доктор Жакоб. — Кажется, это должно быть уже где-то близко.

Я оглянулась по сторонам.

— По-моему, второй поворот направо. Там еще будет маленькое кафе.

— Ясно. Можете дремать дальше.

— Я не дремлю, — сухо ответила я.

Через десять минут мы уже остановились перед нашим уютным домом, окруженным столетними дубами,

— Милости прошу, — сказала я не очень уверенно.

Тетка оказалась в хорошем настроении и приняла нас приветливо. Доктора Жакоба я представила ей как своего старого знакомого, инженера, недавно вернувшегося из Франции.

— Он производит приятное впечатление, — шепнула мне тетя. — Не слишком красив, правда, но теперь вообще нет красивых мужчин. Тебе полезно развлечься.

Мне не очень понравилось, как внимательно осматривал все вокруг доктор Жакоб — словно заправский сыщик, выискивающий преступников. Но когда мы вышли на террасу, он меня обрадовал, сказав:

— Хорошо здесь у вас, уютное местечко. Строгая, мужественная красота, не такая конфетная, как у нас, на местном Лазурном берегу.

К ужину, как обычно, пришел старенький доктор Ренар, и, как всегда, за столом начал ругать современную медицину. Жакоб не выдавал себя, не ввязывался в спор и весьма правдоподобно изображал полного профана в медицинских вопросах.

Но был момент, когда, показав подозрительную осведомленность в вопросе фрейдизма, чуть не подвел и себя и меня.

В общем, ужин прошел вполне благополучно. Только в самом начале я с тревогой заметила, что тетя вроде бы становится рассеянной и задумчивой.

Мы с доктором Ренаром украдкой переглянулись.

Но, к счастью, ничего не произошло. Мы встали из-за стола и с доктором Жакобом вышли в сад. И тут я спросила его с замиранием сердца:

— Ну?

— По-моему, ваша тетушка здорова. Конечно, стоило бы проверить у нее рефлексы и сделать ей кое-какие анализы… Никаких патологических отклонений я не заметил. По-моему, она совершенно нормальна.

И тут мы услышали за кустами цветущей жимолости напряженный, прерывающийся от неподдельного волнения тетин голос:

— Да, моя вера все укрепляется. Последние сомнения исчезают, ваше… Простите, но… Я не знаю, как же вас называть? Апостол? Просто апостол? Странно, а я хотела вас назвать, словно епископа: ваше преосвященство… Я сделаю все, что требует Голос. Вы могли бы и не приходить, зачем вам было беспокоить себя…

Я осторожно раздвинула кусты и увидела тетю, стоящую на коленях посреди пустой лужайки. Она была совершенно одна, Но смотрела прямо перед собой так пристально, словно видела кого-то и разговаривала с ним:

— Да, конечно, вы правы. Порой меня все еще одолевают сомнения, но теперь я окончательно уверилась. Как я могу не верить гам?!

Тетка вдруг обернулась в нашу сторону.

— Это ты, Клодина? — с облегчением спросила тетя. — Фу, как ты меня напугала! Что за скверная детская привычка подкрадываться исподтишка.

И тут, спохватившись, она повернулась к пустоте, низко поклонилась:

— Ради бога, простите ее, апостол. Она еще так неразумна. Потом тетя повернулась ко мне и строго сказала:

— Это же апостол Петр, разве ты не узнаешь его? Он пришел, чтобы укрепить мою веру. Почему ты не здороваешься с ним?

Лицо ее потемнело от гнева, она поспешно вскочила на ноги и крикнула мне, грозя кулаком:

— Что ты смотришь на меня опять как на сумасшедшую? Снова станешь уверять, будто я разговариваю сама с собой?

Убирайся прочь!

Пятясь в кусты, я с ужасом смотрела, как она снова рухнула на колени.

Мы с доктором Жакобом молча прошли в самый конец сада. И тут я без сил упала на скамейку и сквозь слезы спросила:

— Видели? А вы говорите — нормальна… Что же мне делать? Может, сбегать за доктором Ренаром?

— Разве он знает, как с этим бороться?

Доктор Жакоб надолго замолчал, в задумчивости, жадно затягиваясь сигареткой.

— Ой, но что же мне делать? — простонала я. — То волк, то этот цыган с медведем, а теперь еще апостол Петр. Она в самом деле видит его?

— Вероятно, да. У нервных больных бывают весьма красочные галлюцинации. Видимо, я ошибся, и ее все-таки нужно показать опытному психиатру. Как часто повторяются у нее такие припадки?

— Последний раз она видела в нашем саду волка, и было это на прошлой неделе. Надо справиться у доктора Ренара, он все записывает.

— Во всяком случае, задача оказалась посложнее, чем я предполагал, размышлял доктор Жакоб.

— Выходит, рано вы увидели в этом детектив и так самоуверенно упрекали в каких-то кознях неведомых шарлатанов? Значит, она больна?.. И серьезно? Можно надеяться, что она поправится?

Доктор Жакоб начал рассказывать что-то не очень связное об успехах современной психиатрии, о сложности и малоизученности человеческой психики…

Вдруг в конце аллеи показалась тетя и окликнула нас как ни в чем не бывало:

— Вот вы где! Выбрали самое укромное местечко… А я ищу, зову. Я принесла тебе шаль, Клодина, а то простудишься. Уже темнеет, и ветер поднимается с гор. Шли бы вы в дом.

Мы направились все вместе к дому. Тетя была опять мила, говорлива, приветлива. Только у крыльца террасы она вдруг задержала меня на минуту и, понизив голос, спросила:

— Надеюсь, ты не рассказываешь еще посторонним, какая странная у тебя тетка?