Чтение онлайн

— Юсеф… попробуй вспомнить вчерашний день. Он начался как обычный понедельник, но вечером к вам пришел один человек.

Мальчик не произнес ни звука.

— Теперь расскажи мне, что произошло.

Мальчик едва заметно кивнул.

— Ты сидишь в своей комнате? Так? Слушаешь музыку?

Юсеф не ответил. Рот искривился, словно мальчик не знал, что сказать.

— Когда ты пришел из школы, мама была дома, — продолжал Эрик.

Мальчик кивнул.

— Почему? Ты знаешь, почему? Из-за того, что у Лисы температура?

Мальчик кивнул и облизал губы.

— Что ты делаешь, придя из школы?

Мальчик что-то прошептал.

— Не слышу, — сказал Эрик. — Скажи, чтобы я услышал.

Губы мальчика дрогнули, и Эрик наклонился к нему.

— Как огонь, совсем как огонь, — пробормотал Юсеф. — Я хочу зажмуриться, иду на кухню, но не могу войти. Между стульями трещит, красный огонь горит на полу.

— Откуда этот огонь? — спросил Эрик.

— Не помню. Перед этим что-то было…

Он снова замолчал.

— Вернемся немного назад, до того, как кухня загорелась, — сказал Эрик.

— Там кто-то есть, — проговорил мальчик. — Я слышу, как кто-то стучит в дверь.

— Входную дверь?

— Не знаю.

Лицо мальчика вдруг напряглось, он беспокойно застонал, нижние зубы обнажились в странной гримасе.

— Тебе ничто не угрожает, — сказал Эрик. — Юсеф, тебе ничто не угрожает, здесь ты в безопасности. Ты спокоен, тебя ничто не тревожит. Ты только смотришь на то, что происходит. Ты не там, ты смотришь на события издалека, это совсем не опасно.

— Голубые ноги, — прошептал мальчик.

— Что?

— Стучат в дверь, — пробормотал мальчик. — Я открываю, но там никого нет, я никого не вижу. А стук продолжается. Кто-то дразнит меня.

Раненый задышал быстрее, живот вздымался неровно.

— Что происходит теперь? — спросил Эрик.

— Я иду на кухню и хочу сделать бутерброд.

— Ты ешь бутерброд?

— Опять застучали, звук идет из комнаты Лисы. Дверь приоткрыта, я вижу, что у нее горит лампа. Я осторожно поддеваю дверь ножом и заглядываю в комнату. На Лисе очки, она зажмурилась и пыхтит. У нее белое лицо. Руки и ноги свело. Она выгибает голову назад, так что шея напрягается, и колотит ногами по спинке кровати. Колотит все сильнее и сильнее. Я говорю ей «прекрати», но она стучит еще сильнее. Я кричу на нее, нож начинает резать, мама прибегает и тянет меня прочь, я поворачиваюсь, нож выскальзывает, у меня внутри все бурлит, я приношу новые ножи, я боюсь перестать, надо продолжать, останавливаться нельзя, мама ползет через кухню, пол весь красный, нужно попробовать ножи на всем, на себе, на мебели, стенах, я режу и рублю, я устал и ложусь на пол. Я не знаю, что случилось, у меня внутри болит, мне хочется пить, я не могу пошевелиться.

Эрик ощутил свое единение с мальчиком, глубоко-глубоко в светлой воде. Их ноги плавно двигались, Эрик скользил взглядом по скале, все ниже и ниже, она была бесконечна. Просто потемнела вода — стала сине-серой, а потом маняще-черной.

— А перед этим… — спросил Эрик и услышал, как дрожит его голос. — А перед этим ты встретился с папой?

— Да, рядом с футбольным полем.

Юсеф удивленно замолк и уставился перед собой сонным взглядом.

Эрик заметил, что пульс мальчика участился, и понял, что у того падает давление.

— Я хочу, чтобы ты опустился еще ниже, — вполголоса сказал он. — Ты погружаешься, тебе спокойно, приятно и…

— Не мама? — жалобно спросил мальчик.

— Юсеф, расскажи… Ты встречался со старшей сестрой, Эвелин?

Эрик впился взглядом в лицо Юсефа, сознавая, что догадка может наделать бед и спровоцировать провал, если окажется, что он ошибся. Но Эрику приходилось рубить сплеча. Просчитывать ходы было уже некогда — следовало прервать гипноз, состояние пациента снова ухудшалось.

— Что произошло, когда ты был у Эвелин?

— Лучше бы я к ней не ездил.

— Вчера?

— Она спряталась в деревянном доме, — с улыбкой прошептал мальчик.

— В каком доме?

— Тети Соньи, — устало ответил Юсеф.

— Можешь описать, что случилось в этом доме?

— Я просто стоял там. Эвелин была не рада, я знаю, что она думала, — бормотал мальчик. — Я для нее просто собака, никто…

У Юсефа потекли слезы, губы задрожали.

— Эвелин тебе это сказала?

— Не хочу, я не обязан, не хочу, — заныл Юсеф.

— Чего ты не хочешь?

Веки мальчика задергались.

— Что происходит теперь, Юсеф?

— Она говорила, что я должен кусать и кусать, чтобы заслужить награду.

— Кого ты должен кусать?

— В доме есть картинка… Картинка в рамке как мухомор. На ней папа, мама и Кнюттет, но…

Тело мальчика внезапно напряглось, ноги слабо подергивались, он выскальзывал из очень глубокого гипноза. Эрик осторожно вывел пациента из этого состояния, успокоил и поднял на несколько уровней. Он плотно закрыл двери, ведущие к любым воспоминаниям того дня и к сеансу гипноза. Ни одна из них не должна остаться открытой, когда он начнет процесс пробуждения.

Юсеф лежал на койке улыбаясь, когда Эрик оставил его. Комиссар, сидевший в углу, поднялся со стула, вместе с Эриком вышел из палаты и направился к кофейному автомату.

— Я под впечатлением, — признался Йона и достал телефон.

Эрик ощутил пустоту, словно совершил какую-то непоправимую ошибку.

— Прежде чем вы позвоните, я хочу кое на что обратить ваше внимание, — сказал он. — Под гипнозом пациент говорил правду, но это лишь его правда. То, что ему кажется правдой. Он описывает свои собственные субъективные воспоминания и не…

— Понимаю, — перебил Йона.

— Мне случалось гипнотизировать шизофреников, — продолжал Эрик.

— Что вы хотите сказать?

— Юсеф рассказывал о сестре…

— Да, как она требовала, чтобы он кусался, как собака, и так далее, — кивнул Йона.

Он набрал номер и приложил телефон к уху.

— Нельзя сказать, действительно ли сестра говорила ему все это, — пояснил Эрик.

— Но могла говорить, — отозвался Йона и поднял руку, прерывая Эрика. — Анья, самородок мой…