Чтение онлайн

— Казнь Марии вызовет скандал. Всех остальных участников заговора давно казнили...

— Разве тебя когда-нибудь смущали скандалы? — Дадли улыбнулся. — Ничего страшного не произойдёт. Тебя могут опять проклясть, не более. Остальные казнены, следует казнить и Марию. Ну, только если не так жестоко.

Елизавета прошлась по комнате, крепко сжав руки перед грудью. За последние месяцы она успела не раз вспомнить, как участники заговора умирали в ужасных мучениях по её личному приказу. Говорить вслух о том, что ей была противна сама идея казни, лишения жизни человека, пусть и достойного именно такого конца, королеве не хотелось даже Роберту. Он же стоял, наблюдая за ней и терпеливо ожидая продолжения разговора.

— Пожалуй, я подпишу приговор. Но распоряжусь не казнить Марию до тех пор, пока я не дам отдельное указание. Мне не хотелось бы принимать скоропалительных решений.

— Ты можешь подписать позднее. Зачем подписывать заранее? — Дадли удивился. Разобраться в том, что творится в голове у его подруги детства, ему иногда удавалось с трудом.

А Елизавета явно повеселела. Она махнула рукой в сторону бумаги.

— Некоторые мои советники очень настаивают на подписании. Я подпишу. А эшафот подождёт, — в её голове неожиданно сам собой родился план. Он ещё толком не оформился в нечто определённое, но уже заставлял действовать.

На бумаге появилась подпись. Зазвенел колокольчик.

— Передайте моему секретарю, — Елизавета запросто отдала приговор суда одной из фрейлин и отправила её восвояси.

— Ну, теперь точно всем будет известно о твоём решении, — медленно произнёс Дадли, пытаясь угадать, что замышляет королева.

— Я не делаю из своих указов секрета, — эти слона полностью противоречили осторожной политике Елизаветы. Она заключалась именно в том, чтобы всё окутать завесой тайны, дабы запутать иностранных шпионов, просто кишащих при английском дворе, — приговор полежит у секретаря, — добавила королева, — подписанный.

«Странно, — подумал Роберт, покинув покои Елизаветы, — она не предупредила об отсрочке казни».

Замок Фотерингей летом выглядел прекрасно: река, огибающая старинное здание, зелёные луга, простирающиеся вокруг, и высокие, строгие башни самого замка, дополняющие живописную картину. Когда-то здесь родился Ричард Третий. Замок процветал, но с годами он постепенно приходил в запустение. Однажды, приехав в Фотерингей, Елизавета заметила:

— Красивое место, но навевает тоску.

С приездом Марии Стюарт в замке веселее не стало. Её перевезли сюда сразу после раскрытия заговора — осенью. И с тех пор она ждала своей участи, проводя время в непрестанных молитвах. Зимой Фотерингей и вовсе выглядел удручающе. Сильные ветры обрушивались на стены замка, прорываясь в окна и двери, завывая страшными звуками в коридорах, поднимая в воздух с земли засохшую прошлогоднюю листву. Дожди лились с неба, словно там скопилось неслыханное количество воды, которую срочно надо было излить на землю. Марии казалось, её уже начали оплакивать ангелы, и надежда остаться в живых таяла с каждым днём.

В начале февраля она услышала стук топора, доносившийся откуда-то из глубины замка. Мария вызвала слугу:

— Что происходит? — спросила она дрогнувшим от волнения голосом.

Слуга побледнел. Суд вынес свой приговор, и Марии было прекрасно известно, о чём в нём говорилось. Но сказать в лицо бывшей королеве правду у него никак не поворачивался язык. Ведь для её казни в главном зале возводили эшафот.

— Елизавета всё-таки подписала приговор суда?

— Неизвестно, — пролепетал слуга.

Он на самом деле не знал: официально Елизавета о предстоящей казни не объявляла. А решение суда могли счесть достаточным основанием для возведения эшафота и без подписи королевы. Мария рухнула на стул.

— Они не посмеют. Они не посмеют казнить королеву Франции и Шотландии. Им не дадут, не позволят. Со мной силы Божьи, — бормотала она, забыв о стоявшем у двери слуге, — мне придут на помощь. Меня освободят, спасут, вызволят отсюда.

Слуга с сожалением смотрел на сидевшую перед ним женщину. Мария была младше Елизаветы почти на десять лет, но к сорока пяти годам выглядела совершенной старухой. Годы, проведённые в изоляции в Англии, состарили её — ни балов, ни охоты, ни мужчин, расточавших комплименты. Одно развлечение оставалось у Марии всё это время: тайная переписка с врагами английской короны, желавшими передать ос Шотландской королеве-католичке. Французский и испанский короли на словах поддерживали Марию. Но где они сейчас со своей помощью? Знают о постигшей её участи и не пытаются повлиять на Елизавету...

Утром на следующий день, едва взошло солнце, за ней пришли. Без церемоний в комнату вошло несколько человек. Ей велели одеться и следовать в главный зал. Мария прекрасно помнила, как туда идти: день за днём последние месяцы в зале проходил суд. Она покорно побрела навстречу смерти. Ночь, проведённая в молитвах, осталась позади, как и вся жизнь, из которой почему-то сейчас вспоминались лишь годы, проведённые во Франции. Как же её там баловали, как ею восхищались! Мария даже слегка улыбнулась. Но дороге на эшафот перед её глазами продолжали мелькать сцены из той, счастливой жизни. Прошлое уносило Марию дальше и дальше от страшного настоящего, пока она, наконец, вплотную не подошла к возведённому помосту.

Народу в зале было много: поглазеть на казнь пришли все, кто мог. Марии завязали глаза белоснежным платком и заставили встать на колени. Палач занёс топор над её шеей, но неожиданно его рука дрогнула. Топор оставил на коже Марии глубокую царапину. Из раны полилась кровь. Толпа ахнула. Палач ударил второй раз, но и тут голова не отделилась от тела. Душераздирающие крики обречённой на смерть мученицы не затихали. С третьего раза палачу удалось сотворить своё страшное дело, и голова покатилась по деревянному настилу. Палач поднял голову за волосы. Неожиданно с глухим звуком она упала обратно на пол: в его руках остался лишь рыжий парик. Кто-то засмеялся.

— Смерть изменнице! — прокричала толпа.

Елизавета принимала послов. Посол Испании вошёл к ней последним.

— Мы слышали, казнь королевы Шотландии Марии Стюарт всё-таки состоялась, — сказал он, поклонившись.

Беседа шла на испанском. Обычно Елизавета обходилась без переводчиков, так как превосходно владела несколькими иностранными языками.

— Непростительная ошибка секретаря, — кивнула Елизавета, — очень прискорбно! Я велела не давать приговору ход, но секретарь отправил бумагу в замок, — королева покачала головой, — конечно, секретарь будет наказан! Даже не сомневайтесь. Такие проступки не должны оставаться безнаказанными. Но смею вас заверить, я подписывала приговор только чтобы успокоить свой народ, требовавший возмездия. Казнить Марию никто не собирался. Произошла ошибка. Если бы не секретарь, мне бы удалось протянуть время, и люди бы постепенно успокоились.