Чтение онлайн

К её удивлению, отец рухнул в кресло у походного столика, уронив голову на руки. Внезапно он стал выглядеть совершенно другим. Сморщенным, усталым и старым.

— Сегодня я потерял тысячу человек, Фин. И ещё тысячу раненых.

— Их потерял Челенгорм.

— В нашей армии я отвечаю за каждого. Я потерял их. Тысячу. Число так легко произнести. А теперь разложи их. Десять по десять, и так десять раз. Видишь сколько всего? — Он скривился на угол комнаты, словно там высокой грудой громоздились тела. — И каждый из них — отец, муж, брат, сын. Каждая потерянная мной жизнь — дыра, которую мне ничем не заполнить, долг, который мне не оплатить никогда. — Он смотрел на неё покрасневшими глазами сквозь растопыренные пальцы. — Финри, я потерял тысячу человек.

Она приблизилась к нему на пару шагов.

— Их потерял Челенгорм.

— Челенгорм хороший человек.

— Этого не достаточно.

— Это уже что-то.

— Тебе следует его заменить.

— Надо доверять своим офицерам, или они никогда не станут достойны доверия.

— Это правило, часом, не так же убого работает, как и звучит?

Некоторое время они мрачно глядели друг на друга. Потом отец махнул рукой.

— Челенгорм старый друг короля, а король крайне щепетилен со своими старыми друзьями. Его может сместить только Закрытый совет.

Нехватка ценных предложений не для неё.

— Тогда смести Мида. Он же угроза всем, кто служит в армии, и доброму количеству тех, кто не в ней. Оставь его ещё покомандовать, и сегодняшняя беда очень скоро забудется. Её похоронят гораздо худшие беды.

Отец вздохнул.

— И кого же мне поставить на его место?

— У меня есть на примете человек, подходящий по всем статьям. Превосходный молодой офицер.

— Отличные зубы?

— Что есть, то есть, и высокороден дальше некуда, а также силён, храбр, верен и исполнителен.

— У таких людей часто бывают страшно честолюбивые жёны.

— Особенно у этого.

Он утёр глаза.

— Финри, Финри, я уже сделал всё возможное, чтобы он получил занимаемую им должность. На случай, вдруг ты позабыла, его отец…

— Хэл не его отец. Иные из нас превосходят своих родителей.

Он пропустил слова мимо ушей, при этом, кажется, проделав некоторое усилие.

— Посмотри правде в глаза, Фин. Закрытый совет не доверяет знати, а среди них его семья была первой, на волосок от короны. Потерпи.

— Хе, — фыркнула она и на правду, и на терпение.

— Если хочешь своему мужу место повыше… — Она открыла рот, но он повысил голос и перебил её. — Тебе потребуется более могущественный, чем я покровитель. Но если хочешь моего совета — знаю, что нет, но тем не менее — лучше обойдись так. Я заседал в Закрытом совете, в самом сердце правительственной власти, и скажу тебе, что власть — лишь проклятый мираж. Чем ближе ты к её обретению, тем дальше она отдаляется. Уравновесить такое множество требований. Вынести давление с такого множества сторон. Последствия любых решений целиком ложатся на тебя… не удивительно, что король не принимает их сам. Ни за что б не подумал, что буду предвкушать отставку, но безо всякой власти я, наверно, в самом деле, начну доводить дела до конца.

К отставке она не готова.

— Нам что и впрямь ждать, пока Мид совершит катастрофу?

Он нахмурился исподлобья.

— Да. Впрямь. А затем ждать пока Закрытый совет не пришлёт мне письмо с требованием его отстранить и заменить тем, кого они назначат. Естественно, подразумевая, что сперва они не сместят меня.

— Да кого они найдут на твоё место?

— Например, генерал Миттерик не стал бы отвергать такое назначение.

— Миттерик — злословный самодур с кукушкиной преданностью.

— Значит, он полностью устроит Закрытый совет.

— Не представляю, как ты его терпишь.

— Раньше, в дни моей молодости, у меня самого на всё был готовый ответ. Я питаю пагубное сочувствие к тем, кто по-прежнему страдает от этой иллюзии. — Он со значением поглядел на неё. — Их не так уж и мало.

— А моё, значит, женское дело сидеть с краю, жеманно хихикать, и рукоплескать идиотам, громоздящим жертвы?

— Всем нам время от времени выпадает рукоплескать идиотам, такова правда жизни. В самом деле, нет смысла осыпать моих подчинённых злыми насмешками. Если некие личности достойны презрения, они и без посторонней помощи сами выроют себе могилу.

— Ну, хорошо. — Она вовсе не собиралась так долго ждать, но было ясно — здесь от неё толку нет. У её отца и так забот полон рот, и ей стоило бы приподнять его дух, а не отягощать вконец. Взгляд пал на расчерченную доску — на ней всё ещё расставлена позиция их последней игры.

— Ты до сих пор не трогал расстановку?

— Конечно.

— Ну тогда… — Она обдумывала свой ход с самого предыдущего расставания, но сделала вид, будто он только что пришёл ей на ум. Пожав плечами, толкнула вперёд фигурку.

Отец поднял на неё всепрощающий взгляд, так он смотрел, когда она была девочкой.

— Ты хорошо всё обдумала?

Она вздохнула.

— Ход не хуже других.

Он потянулся за фигурой, и остановился. Глаза сновали по доске, рука застыла в воздухе. Улыбка угасла. Он медленно вернул руку, коснулся пальцем нижней губы. Потом снова начал улыбаться.

— Да как ты…

— Надо же чем-то отвлечь твой ум от потерь.

— Для этого у меня есть Чёрный Доу. Не говоря уж о Первом из магов с его коллегами. — Он кисло помотал головой. — На ночь останешься? Я подберу тебе…

— Я должна быть с Хэлом.

— Конечно. Конечно, должна. — Она наклонилась и поцеловала его в лоб, а он закрыл глаза, на миг придержав её за плечо. — Завтра повнимательнее. Уж лучше я потеряю десяток тысяч, чем тебя.

— Ты от меня так просто не отделаешься. — Она направилась к двери. — Я ещё доживу, чтоб узнать, как ты выпутаешься после моего хода!

В это время прекратился дождь, и офицеры возвращались в части. Все, кроме одного.

Бремер дан Горст небрежно опирался о перекладину, за которую были привязаны кони, и, судя по виду, собирался гордо выпрямиться, да так и остался, заступорившись в промежуточной неуклюжей позе.