Генеральская дочка
Шрифт:
Дося рыдает так громко, что за этими слезами девушки не слышно ничего… Не слышно шума колес подъезжающей чухонской таратайки, и бряцание шпор в передней, и шелеста шелкового платья и легких быстрых шагов.
И только когда на пороге гостиной пансиона вырастает внезапно фигура высокого военного в генеральской форме и маленькой дамы рядом с ним, все присутствующие обращают на них внимание.
— Птички мои! Родные мои! Приехали! Вернулись! — отчаянно-радостным криком срывается с губ Муры, и она стрелою несется к порогу комнаты.
— Детка моя! Мурочка! Мы вернулись немного раньше. Не хотели предупреждать… Ты довольна сюрпризом? Утром вернулись и сейчас же приехали за тобой… — Слышатся отрывистые радостные возгласы между звуками поцелуев и счастливым смехом.
Точно столбняк находит на почтенную директрису пансиона, и она замирает от изумления при виде «солдатки», так нежно обнимаемой генеральской четой.
И это осторожное объятие, полное почтительной ласки, которым подоспевшая Дося обняла маленькую генеральшу… Это тоже что-нибудь да значит!..
Смутная догадка вихрем проносится над модной фризеткой директрисы.
— Dieu des Dieux! — растерянно шепчет она. — Неужели?.. О!
И когда генерал Раевский, обняв одной рукой Муру и протягивая другую руку почтенной француженке, говорит несколько смущенно:
— Уж вы простите мою дочурку за невольно причиненные ею вам неприятности, о которых я знаю из писем ее и Доси, а главное, за ее шутку с присвоением себе чужого имени, которую она позволила себе. Позвольте мне, старику, извиниться перед вами за мою шалунью.
Madame Sept кажется вдруг, что потолок комнаты низко опускается над ее головою, а все присутствующие начинают кружиться у нее в глазах.
О, непростительная ошибка! Как могла она так третировать настоящую генеральскую дочь? Где был ее здравый смысл? Куда скрылась от нее обычная логичность мышления? Ее житейский опыт, наконец…
И обычно румяное лицо француженки теперь стало бело, как известь.
Но сама Мурочка как будто и не помнит несправедливости, оказанной ей здесь. Так глубоко захватила ее радость встречи с родителями. Ее личико оживилось снова. Ее глаза сияют опять и прелестна ее улыбка, с которой она подходит к madame Sept.
— Простите меня, я была много виновата перед вами! — с трогательным выражением произносит «настоящая» генеральская дочка, просто и ласково, — и поверьте мне, я никогда не думала умышленно причинить вам зла…
Тут пухлые губки тянутся к губам француженки с самым лучшим намерением.
И растроганная директриса не может не ответить на их приветливый поцелуй.
В тот же день, уезжая из пансиона, генеральская дочка, ласково прощаясь с madame Sept и с недавними товарками, уверяет всех и каждого, что ей никогда еще не приходилось проводить такого славного, веселого лета…