Чтение онлайн

— Но ты и так в одной майке!

Она уже встала и тащила его за руку, жестом попросив бармена оставить столик за ними. Тот согласно кивнул: зал был практически пуст. Филипп поставил рюкзак у дверей туалета. Сьюзен повернулась к нему.

~ Зайдешь? Я же говорила, что он тяжелый.

— Зашел бы охотно, но туалет, кажется, женский?

— Ну и что? Ты теперь боишься подглядывать за

мной в туалете? Войти тебе кажется сложнее, чем смотреть через перегородку, как в лицее, или через замочную скважину ванной, как у тебя дома? Заходи, не стесняйся!

Она потянула его за собой, и ему ничего не оставалось, как подчиниться. За дверью Филипп с облегчением вздохнул: здесь была только одна кабинка. Сьюзен, ухватившись за его плечо, сняла туфлю и прицелилась в лампочку на потолке. Она попала в нее с первой же попытки: с сухим треском лампочка разлетелась вдребезги. В полумраке, при свете одинокого неонового светильника над зеркалом, Сьюзен прислонилась к раковине, обняла Филиппа и приникла губами к его губам. Прервав на мгновение свой бесподобный поцелуй, она с жаром прошептала ему на ухо слова, от которых у Филиппа по всему позвоночнику прошла дрожь.

— Я надела твой медальон еще до того, как мои груди начали расти, и мне бы хотелось, чтобы твоя кожа

подольше хранила о них память. Я уезжаю, но не хочу,чтоб ты забыл меня за время моего отсутствия, не хо

чу, чтоб ты достался другой.

— Ты, однако, максималистка!

Она заперла дверь.

— Не говори ничего, ласкай меня, — шептала Сьюзен. — Хочу посмотреть, чему ты научился…

Прошло довольно много времени, прежде чем они вернулись за свой столик под испытующим взглядом бармена, протиравшего стаканы.

Филипп снова взял в руки ладонь Сьюзен, но ему показалось, что девушка уже где-то далеко.

На севере, в устье долины Сулы, селевые потоки сметали все на своем пути, несясь вперед с оглушающим грохотом. В ревущем потоке грязи мелькали автомобили, туши скота, обломки домов, а иногда и изуродованные человеческие тела. Ничто не могло устоять перед этим напором: столбы электропередачи, грузовики, мосты, заводы — все уносила с собой неудержимая сила. В считанные часы цветущая долина превратилась в озеро.

Годы спустя старожилы рассказывали, что именно красота окружающего пейзажа заставила Фифи задержаться здесь на целых два дня. Два дня, лишившие жизни десять тысяч человек, мужчин, женщин, детей; два дня, оставившие без пищи и крова шестьсот тысяч человек. За сорок восемь часов маленькая страна размером со штат Нью-Йорк, втиснутая между Никарагуа, Сальвадором и Гватемалой, была сметена силой, равной трем атомным бомбам.

— Сьюзен, сколько ты там пробудешь?

— Мне в самом деле пора идти. Ты останешься здесь?

Филипп молча поднялся, бросив на столик доллар. Выйдя в коридор, Сьюзен прижалась лицом к стеклу и поглядела на пустые стулья, на которых они только что сидели. Пытаясь справиться с охватившими ее чувствами, она заговорила быстро-быстро:

— Ну вот, когда я вернусь через два года, ты будешь ждать меня здесь, и мы с тобой тут встретимся как бы тайком. Я расскажу тебе обо всем, чем занималась все это время, и ты тоже расскажешь мне о том, что делал. И мы усядемся за этот самый столик, потому что он будет наш. И если я стану Флоренс Найтингейл современности, а ты — знаменитым художником, то в будущем над этим столиком будет красоваться медная табличка с нашими именами.

У зала отлета она сообщила, что не станет оборачиваться, потому что не желает помнить его унылую физиономию, а хочет сохранить в памяти его улыбку. Она также не желала замечать отсутствие своих родителей среди провожающих… Щадя ее чувства, отец и мать Филиппа решили не приезжать в аэропорт. Филипп обнял ее, прошептав: «Береги себя». Сьюзен крепко прижалась к нему, словно надеялась увезти с собой аромат его тела и оставить ему свой. Отдав билет стюардессе, она в последний раз обняла Филиппа и надула щеки, чтобы он запомнил это клоунское выражение ее лица. А потом помчалась по ступенькам вниз, пробежала по летному полю, взлетела по трапу и исчезла в чреве самолета.

Филипп вернулся в бар и уселся за тот же столик. Двигатели «Дугласа» заработали, выплевывая клубы серого дыма. Лопасти пропеллеров разок крутанулись против часовой стрелки, затем дважды медленно провернулись в обратном направлении и стали невидимыми. Самолет развернулся, вырулил на взлетную полосу, вышел к месту старта и замер, готовясь к разгону. Растущая вдоль полосы трава низко склонилась, словно бы отвечая на приветствия самолета. Стекла бара завибрировали, когда двигатели заработали на полную мощь, закрылки напоследок махнули провожающим, и двухмоторный самолет начал разбег. Быстро набирая скорость, он вскоре поравнялся с Филиппом, и юноша увидел, как поднялся хвост и шасси оторвались от земли. DC3 быстро набрал высоту, лег на правое крыло и исчез за тонкой пеленой облаков.

Филипп некоторое время не сводил глаз с неба, затем перевел взгляд на пустой стул, где несколько минут назад сидела она. И его охватило чувство глубокого одиночества. Он встал и пошел прочь, засунув руки в карманы.