Чтение онлайн

– Слушаюсь, – сказал Пшеницын, – разрешите идти?

– Иди.

Пшеницын вышел из кабинета.

Белая «Нива» ехала по трассе «Москва-Архангельск». За рулем сидел журналист областной газеты «Русский Север» Андрей Розанов. Его правая рука лежала на руле, а в левой он держал сигарету «Мальборо лайт», которой он время от времени затягивался.

Розанов неплохо заработал на только что прошедших президентских выборах. Вместе с несколькими лучшими областными журналистами его пригласили в штаб поддержки Бориса Ельцина и он несколько месяцев сидел в небольшом кабинете на первом этаже областной администрации и писал пресс-релизы для районных газет.

Розанов был совершенно убежден в том, что он делает очень важное и нужное для страны дело. Его совершенно не смущало то, что время от времени ему приходилось нарушать закон. Например, когда его просили передать конверты с деньгами представителям других СМИ. Розанов принял это задание, как само собой разумеющееся. И очень удивился, когда один пожилой редактор из довольно консервативной газеты, вдруг начал упираться.

Разговор происходил в кабинете этого редактора, под портретом Ленина, висевшим над столом.

– Это что, взятка? – спросил редактор.

– Нет, почему, – сказал Андрей, – просто деньги.

– Не бывает «просто денег». Если вы принесли мне конверт с деньгами, значит, я должен сделать что-то взамен.

– Нам бы хотелось, чтобы вы ставили наши материалы, которые мы вам присылаем.

– Когда материалы интересные – мы ставим. Когда нет – мы не ставим.

– Это деньги за те материалы, которые вы поставили.

– То есть, взятка, – уточнил редактор.

– Называйте как хотите, – Андрей начал злиться. Ему нужно было зайти до вечера еще в три редакции.

– Если вы хотите купить у нас рекламу, почему просто не обратиться в рекламный отдел?

Андрей вздохнул. Неужели он должен объяснять очевидные вещи?

– Мы не можем проводить эти деньги официально. И мы не можем допустить, чтобы наши тексты появились в официальной пометкой «реклама».

– Молодой человек, а вы совсем ничего не боитесь?

– А чего я должен бояться? Пусть боятся те, кто не с нами.

Редактор внимательно посмотрел на него.

– Хорошо, я их возьму.

Давно бы так.

Редактор взял лежащий на столе конверт и положил его в стол.

– Но я их отдам в бухгалтерию, пусть они их оприходуют.

– Это ваше дело.

Андрей вышел в коридор, достал из кармана желтую пачку «Мальборо лайт» и закурил. Год назад он курил «Приму».

Деньги брали все. Ни один не отказался. Журналисты купались в деньгах. Ребята, которые еще весной каждый стреляли пару сотен до получки, теперь ездили каждое утро на работу на такси. Некоторым казалось, что теперь так будет вечно. Осенью должны были пойти выборы губернатора и мэра, а в феврале – в законодательное собрание. И все это обещало очень неплохие заработки журналистам. Некоторые друзья Андрея даже увольнялись из своих газет, чтобы освободить руки для приема денег кандидатов.

А Андрей почти сразу понял две вещи. Первое – предвыборные деньги – как вода, которая протекла на верхнем этаже. Жители каждого этажа стараются, чтобы вниз протекло как можно меньше. Если развить эту метафору, журналисты живут в подвале этого дома и те капельки, брызги, что до них долетают – это ничто по сравнению с теми деньгами, что пилят «наверху».

И второе – денежный дождь не будет идти вечно. Те, кто наверху, обязательно найдут способ сделать так, чтобы даже капельки не просочились вниз.

И поэтому он постарался те сорок миллионов рублей, которые были переведены на его счет в июне, не тратить на ерунду, а купить машину – эту самую белую «Ниву», на которой он сейчас ехал. Андрей понимал, что, возможно, больше у него такого шанса не будет, а машина нужна, если он собирался и дальше работать журналистом в «Русском севере» и мотаться по районам, собирая материал для статей. А он собирался. Он понимал также, что предвыборные заработки – это временно, а газета – это надолго, за нее нужно держаться.

После выборов в газете произошли некоторые перестановки. Ушел заместитель главного редактора Раков, который, собственно, и привел Андрея в предвыборный штаб и несколько его ближайших друзей. Они вместе ушли делать независимую радиостанцию. Откуда у них взялись деньги на оборудование, было понятно – по время денежного дождя Раков находился этажом выше Андрея и, если Андрей смог позволить себе после выборов купить машину, Раков смог позволить себе открыть радиостанцию.

То, что Андрей отказался переходить на радио вместе с Раковым, которые в свое время взял его на работу и научил его всему, некоторые его коллеги восприняли как предательство. Но сам Раков, его, кажется, одобрил:

– Делай, как тебе лучше, – сказал он.

Редактор предложил Андрею занять место Ракова, но он отказался. Редакторская карьера его не прельщала. Ему хотелось не сидеть ночами на верстке, а работать «в поле». Однако он не ожидал, что эта работа окажется такой тяжелой. То, что он увидел, приезжая на своей «Ниве» в северные районы, выдержать было не просто. После второй командировки Андрей, никогда особо не прикладывавшийся к спиртному, напился вдребезги.

Но редактору и читателям нравились его репортажи, полные живых деталей и мрачного юмора. И Розанову приходилось снова садиться в свою «Ниву» и ехать в очередной район. На это раз в Шиченгский.

Белая «Нива» остановилась на обочине. Андрей вышел из машины. Сделал несколько шагов в сторону леса и посмотрел на небо. Листья на деревьях давно опали. Небо висело над головой низкое, тяжелое. Андрей почувствовал резкий приступ головной боли. Как будто его виски зажали в тиски и медленно, со скрипом, начали сжимать. Он тихонько заскулил и опустился на одно колено. Ему показалось, что сейчас его вырвет. Если бы вырвало, возможно, это принесло бы облегчение. Но нет. Этого не произошло. В глазах Андрея потемнело. Он подумал, что может умереть прямо сейчас.