Гарон
Шрифт:
— Что же с вами делать?… Встаньте, оба!
Молодые поднялись, настороженно косясь на магистра, и видели бы они сейчас себя, не возникло бы недоразумений, сомнений и вопросов: они стояли, смотрели и думали, словно зеркальное отражение друг друга.
Аморисорн качнул головой: молодость. Сколько безумств и непоправимых ошибок свершается в угоду ей?
— Вот что: я буду думать одну полную Луну. По истечении этого срока я спрошу вас вновь, и если ответ будет тем же, я скажу свои условия, при исполнении которых, вы сможете освободиться. Но до тех пор вы должны быть вместе. Ни один из рода не должен догадаться, что вы желаете расстаться. Я запрещаю тебе Авилорн под страхом наказания Эстарны, появляться в роще, тревожить покой Феи и позорить тем самым свою мать и жену! Ты Яна, должна смирить свой гнев и научиться держать себя в руках. Если я увижу, что ты стараешься, то помогу найти сестру, вернуться домой. Нет? Ты останешься с нами женой Авилорна.
Девушка покосилась на парня жалея, что не может задать ему шикарную трепку — молчит амеба! Хоть бы ухом своим уникальным повел, природный артефакт! Вот они мужчины: нагребут неприятностей, а женщинам спасай, разгребай! У-у, Адамово семя! Ладно, проглотим и промолчим, чтоб Альку получить и билет в обратный путь. А там сестру под мышку, и в экологическую нестабильность мегаполиса, пусть не такого шикарного по красоте интерьера и пейзажа, зато родного и понятного от бетона до пьяного дворника! Все лучше с ним общаться и с мамочкой, будь она неладна, и даже с ее многочисленной свитой, чем с милым эльфийским народом.
— Я согласна.
`Буду нянькой дитятке, Бог с вами', - вздохнула, не видя другого выхода. Очертя голову лезть к гаронам и попасть на повторную экзекуцию тела и психики, желания не было. Лучше прикинуться женой и оглядеться, а потом за то смирение получить проводника в Хаос — Гаронию, свободу статуса и тихо мирно забрать Альку, надавать ей по ушам за все пережитое… Нет, это уже позже — сначала выбраться, а потом сатисфакция.
Эльф исподлобья посмотрел на Яну, но естественно, промолчал.
Аморисорн кивнул и начертил в воздухе какие-то знаки, что тут же вспыхнули огнем.
Руны! — не скрыла удивления девушка. Секунда и знаки скрылись в оконном проеме:
— Договор подписан. Встретимся, как Луна сойдет на нет. Идите, — махнул рукой Аморисорн, отпуская пару.
Глава 8
Яна сидела прямо на траве у подножья башни главы магов и эльфов и, находясь в самом мрачном настроении, пыталась составить план действий, переварив услышанное. Авилорн сидел рядом спиной к ней и хмуро поглядывал, как копошатся в траве муравьи.
— Слышишь, супруг… прости Господи! Кто такая Эстарна? Что ты к ней в рощу ходишь?
— Зачем тебе?
— Для полноты картины. Больше знаешь, дольше живешь.
— Эстарна Фея, — после долгого молчания ответил эльф.
— А разница меж феей и магом?
— Фея властвует на определенной территории…
— Курирует определенный ареал.
Авилорн посмотрел в небо, набираясь терпения, и кивнул:
— Почти.
— А у мага территория `ширше' и сил `больше'? — с желчью спросила опять.
— Да.
— И что, ты значит без ума влюблен в ту-ю Фею, родственницу грозного силача-магистра? А как Умарис? Вроде ее невестой представили?
— Умарис подруга Эстарны. Она была бы прекрасной женой, но…
— Ты не спешил. Работал на два фронта и думал, что это будет сходить тебе с рук до плюс бесконечности?
— Нет.
— Да не лги! Знаю я вас Андерсенов — сказочники!…
— Почему ты озлоблена? На кого? На меня? — развернулся к девушке Авилорн. — Что я сделал тебе? Похож на айнгера? Острые уши? Это тебя раздражает? Не нравлюсь?
— Да плевать мне какие у тебя уши, руки, зубы, какой ты, вообще, и кто, — буркнула Яна. — Я хочу поскорей исчезнуть из этого мира, вернуться в свой, и с сестрой, понял? И если ты хочешь вновь работать на два фронта волочиться хоть за всей вашей эльфийской прекрасной половиной, объяснишь мне что к чему и поможешь вернуться домой.
— Ты ничего не знаешь, а судишь.
— Вот и объясни, расширь мой кругозор.
— Эстарна ни в чем не виновата и я, и Умарис. Стечение обстоятельств, досадное недоразумение…
— Угу, и зовут его Авилорн.
Парень бросил на девушку осуждающий взгляд и опять повернулся к ней спиной.
— Правда глаза колет? Что надулся?
— Ты слишком груба для женщины…
— А ты слишком мягок для мужчины.
Оба смолкли, обменявшись неприязненными взглядами.
— Ладно, — подумав, повернулась к эльфу Яна. — Мы оба не идеальны, но давай искать общий язык и как-то сосуществовать. В коне концов у нас с тобой одна цель — избавиться от общества друг друга… Хотя я убей, не понимаю, почему не могу это сделать прямо сейчас!
— Мы обменялись кровью…
— Слышала.
— Твоя кровь во мне, моя в тебе. Ты часть меня, я часть тебя…
— Не было печали, черти эльфа накачали, — процедила Яна. — Ну, допустим, в чем прикол-то?
— В смысле?
— Фишка в чем? Тебя ко мне тянет? По-моему не больше, чем меня к тебе. Ты не в восторге от меня, я, прямо скажу, в ауте от тебя. Нет, скажи мне другое, кой черт тебе в голову пришло со мной кровью обмениваться? Ладно, я — ноль в вашем менталитете, могла что-нибудь по недомыслию совершить, но ты-то знал, к чему эксперимент приведет! Опять недоразумение?
— Стечение обстоятельств.
— Хорошая версия. Она у тебя одна на все случаи жизни?
— По-моему мы ссоримся.
— Только заметил? — усмехнулась Сурикова, умиляясь эльфу. — Смотрю, для тебя это в новинку.
— Да. Ссоры самое глупое на свете занятие.
— Давай займемся умным. Например, ты изложишь мне свой план.
— Какой?
— Желательно простой! По выходу из кризисной ситуации. Излагай.
Эльф вздохнул, вперив очи в небо: и отчего ж с человеком так трудно?