Чтение онлайн

По-прежнему глядя в пол, человек в комбинезоне молча подошел к помосту и повел детей из зала. Бодлеры заторопились вслед за ним, стараясь нагнать мастера, который за все это время не проронил ни слова. Может быть, ему не хотелось брать на себя заботы о троих детях? Или он сердился на Совет Старейшин? Может, он вообще немой? Бодлерам вспомнился один из сообщников Графа Олафа — не то мужчина, не то женщина, который всегда молчал. Дети шли сзади Гектора, держась в нескольких шагах от него, так как боялись подойти ближе к человеку, такому странному и молчаливому. Но едва Гектор, открыв дверь, вышел вместе с детьми из ратуши, он испустил глубокий вздох облегчения, и это был первый звук, который Бодлеры услышали от него. Затем он посмотрел прямо на детей и улыбнулся кроткой улыбкой.

— Пока не выйду из ратуши, все время нахожусь в напряжении, — сказал он приятным голосом. — В присутствии Совета Старейшин я испытываю робость. И все из-за их строгих правил! Я до того робею, что всегда молчу на их собраниях. А как только покину здание — так чувствую себя несравненно лучше. Ну а теперь, раз уж нам придется проводить много времени вместе, давайте кое-что уточним. Во-первых, зовите меня Гектор. Во-вторых, вам, надеюсь, нравится мексиканская пища — я большой мастер ее готовить. А в-третьих, я хочу вам показать кое-что чудесное. Мы как раз вовремя — сейчас начнет заходить солнце.

И так оно и было. Бодлеры не заметили, что, когда они покидали ратушу, дневной свет угасал и солнце как раз начало садиться за горизонт.

— Очень красиво, — вежливо сказала Вайолет. Она никогда не могла понять всех этих восторгов по поводу заката.

— Ш-ш-ш, — остановил ее Гектор. — Не о закате речь. Постойте немножко и последите за воронами. Это произойдет в любую секунду.

— Что — это? — спросил Клаус.

— Ш-ш-ш, — повторил Гектор, и тут это произошло. Совет Старейшин уже оповестил Бодлеров о вечерних привычках ворон, но троица пропустила сообщение мимо ушей, иначе говоря, дети «ни на секунду не задумались, каково бывает, когда тысячи ворон поднимаются в воздух, чтобы переселиться на новое место». Первой в воздух взмыла громадная ворона, сидевшая на почтовом ящике, и, громко хлопая крыльями, начала (или начал — на таком расстоянии невозможно было разобрать, кто это) описывать большой круг над головой у детей. Затем взлетела ворона с подоконника одного из окон ратуши и присоединилась к первой, затем еще одна — из соседнего куста, и еще три с тротуара, а затем сотни ворон одновременно поднялись вверх и стали кружить в воздухе, и казалось, что над городом приподнялась темная завеса. Бодлеры наконец смогли увидеть, как выглядят улицы, рассмотреть все детали домов, между тем как все новые тучи ворон покидали свои дневные насиженные места. Но дети почти не смотрели на город. Не отрываясь они глядели вверх, на непостижимое и прекрасное зрелище: тысячи птиц, кружащих в небе.

— Разве не чудесно? — воскликнул Гектор. Он вытянул вверх свои длинные тощие руки и повысил голос, чтобы перекричать шум крыльев. — Разве не чудесно?

Вайолет, Клаус и Солнышко согласно кивнули и продолжали смотреть на стаи ворон, круживших над ними точно сгусток дрожащего дыма или большая клякса черных чернил, какими я пишу сейчас, описывая эти события и которые непостижимым образом очутились на небесах. Звук, издаваемый крыльями, походил на шорох миллиона одновременно перелистываемых страниц, а поднятый крыльями ветер обвевал детские улыбающиеся лица. На миг, ощущая несущийся им навстречу поток воздуха, Бодлеровские сироты испытали такое чувство, словно и они сейчас поднимутся ввысь, прочь от Графа Олафа, прочь от своих тревог, и присоединятся к птицам, кружащим в вечернем небе.

— Ну разве не чудесное зрелище? — повторил Гектор, когда вороны перестали описывать круги и в виде необъятного черного облака повисли над домами, а потом стали удаляться. — Ну правда ведь чудесно? Просто бесподобно. Кстати, слово это значит то же, что «чудесно».

— Да, действительно бесподобно, — согласился Клаус, но не добавил, что это слово он знает с одиннадцати лет.

— Я любуюсь этим зрелищем почти каждый вечер, — продолжал Гектор, — и каждый раз оно меня поражает. И почему-то вызывает чувство голода. Что мы будем есть сегодня вечером? Как насчет куриных энчиладас? Это мексиканское блюдо — в маисовые лепешки заворачивают начинку из курицы, покрывают расплавленным сыром и подают с особым соусом, которому я научился у моего учителя еще во втором классе. Как вам это?

— Звучит восхитительно, — ответила Вайолет.

— Что ж, отлично, — одобрил Гектор. — Я не жалую чересчур привередливых едоков. До моего дома путь неблизкий, так что поговорим по дороге. Давайте я возьму ваши чемоданы, а вы двое понесете малышку. Я знаю, вам пришлось идти от автобусной остановки пешком, так что с нее путешествий уже хватит.

Гектор схватил бодлеровские чемоданы и пошел впереди них по улице. Улица теперь опустела, и только кое-где валялись отдельные перышки. Высоко над ними вороны делали сейчас крутой поворот влево, и Гектор показал на них чемоданом, приподняв его.

— Не знаю, знакомо ли вам выражение «вороньим курсом», — снова заговорил Гектор. — Оно означает «самой прямой дорогой». Если что-то находится от вас в миле вороньим курсом, значит, эта дорога — самая короткая. Обычно никакой связи с реальными воронами нет, но в данном случае как раз есть. До моего дома примерно миля вороньим курсом. Туда-то они и летят. На ночь они устраиваются на Дереве Невермор, а оно растет у меня на дворе. Но нам, конечно, добираться туда дольше — ведь мы идем пешком через весь Г.П.В., а не летим по воздуху.

— Гектор, — застенчиво сказала Вайолет, — нам хотелось бы знать, что именно означают буквы Г.П.В.

— Ах да, — подхватил Клаус. — Пожалуйста, скажите нам.

— Скажу, разумеется, — ответил Гектор, — только не понимаю, отчего вы так переполошились. Г.П.В. — просто еще одна чепуховая выдумка Совета Старейшин.

Бодлеры в недоумении переглянулись.

— Что вы имеете в виду? — спросил Клаус.

— Ну примерно триста шесть лет назад отряд землепроходцев обнаружил в небольшом поселке убийственное количество ворон, вот как сейчас.

— Стуро? — переспросила Солнышко.

— Убийственное? — удивилась Вайолет. — Они кого-нибудь убили?

— Нет, слово просто означает множество ворон, как бывает множество гусей в стае или коров в стаде или ортодонтистов на симпозиуме. Как бы то ни было, путешественников очень заинтересовал рисунок их передвижений. Ну вы знаете: утром — дальние кварталы, днем — к центру, а вечером — к Дереву Невермор. Рисунок крайне необычен, и исследователей так это увлекло, что они решили здесь обосноваться. И очень скоро на этом месте вырос город, и его назвали Г.П.В.

— Но что означают эти буквы? — спросила Вайолет.

— «Город Почитателей Ворон», — ответил Гектор. — Знаете, как бывают «солнцепоклонники» и…

— Про солнцепоклонников мы знаем, — прервал его Клаус. — Значит, Г.П.В. — это «Город Почитателей Ворон»? Только и всего? В этом и вся тайна?

— Тайна? — удивился Гектор. — Никакая это не тайна. Всем известно, что означают эти буквы.

Бодлеры вздохнули в унынии и замешательстве — сочетание не самое удачное.

— Дело в том, — попробовала объяснить Вайолет, — что мы выбрали Г.П.В. в качестве нового опекуна только потому, что нам рассказали о страшной тайне — тайне букв Г.П.В.