Чтение онлайн

В 1936 году летчика Петра Биткова перевели в политуправление гражданской авиации и молодая семья перебралась в Москву. Фурцевой тоже нашли работу в столице. Ее взяли сразу в ЦК комсомола инструктором отдела студенческой молодежи, хотя сама она высшего образования не имела и студенческой жизни не знала. Отделом студенческой молодежи руководил член бюро ЦК ВЛКСМ Ефим Давидович Лещинер.

Нового инструктора принял сам генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ Александр Васильевич Косарев, который руководил молодежными организациями страны с марта 1929 года. Его имя гремело по всей стране. Фурцева была польщена вниманием знаменитого вожака молодежи, что не помешало ей после ареста Косарева произносить суровые речи о враге народа, окопавшемся в комсомольском штабе…

Проблем со студенчеством у комсомола было хоть отбавляй. Как раз в начале 1937 года, когда Фурцеву взяли в центральный аппарат, уполномоченный Комиссии партийного контроля при ЦК партии Заликин передал своим руководителям Якову Аркадьевичу Яковлеву и Матвею Федоровичу Шкирятову записку «О политико-воспитательной работе среди молодежи». Он откровенно описал быт и нравы студенчества: «В кино с прошлого года ни разу не были, на постановки тоже не ходят, газет не читают… Молодежь ходит по поселку и поет похабные песни… Клуб не отапливается, скамейки поломаны, окна закрыты, стены ободраны. Висит лозунг „Производительно работать, культурно жить“. В общежитиях — холодно, ноль градусов. Спят в верхнем белье и под пальто. Часть студентов четыре месяца не мылась в бане, потому что цены — высокие. Отдельные комсомолки на глазах райкома комсомола разлагаются. Инструктор по дошкольному воспитанию вбежала в дежурный магазин и требовала вина: „Если не верите в возврат денег, я заложу комсомольский билет“».

Проблемы в ту пору обыкновенно решались в силовой плоскости. Коллективизация, репрессии привели к тому, что миллионы подростков остались без родителей, оказались беспризорными. Милиция жаловалась на то, что привлекать к уголовной ответственности можно только с шестнадцати лет.

За два года до прихода Фурцевой в ЦК комсомола нарком обороны Климент Ефремович Ворошилов стал инициатором закона, который разрешал расстреливать подростков не с восемнадцати, а с двенадцати лет. 19 марта 1935 года возмущенный Ворошилов написал письмо Сталину, Молотову и Калинину: «Посылаю вырезку из газеты „Рабочая Москва“ за № 61 от 15 марта, иллюстрирующую, с одной стороны, те чудовищные формы, в которые у нас в Москве выливается хулиганство подростков, а с другой, почти благодушное отношение судебных органов к этим фактам».

В газетной статье речь шла о том, что двое шестнадцатилетних подростков, совершивших два убийства, были приговорены к десяти годам тюремного заключения. Но этот срок им как несовершеннолетним сократили вдвое. Ворошилов выяснил в московской милиции, что в столице полно беспризорных подростков, из которых вырастают настоящие бандиты. Не задаваясь вопросом о том, почему так много детей остались без родителей и без крыши над головой, Ворошилов писал: «Думаю, что ЦК должен обязать НКВД организовать размещение не только беспризорных, но и безнадзорных детей немедленно и тем обезопасить столицу от все возрастающего „детского“ хулиганства.

Что касается данного случая, то я не понимаю, почему этих мерзавцев не расстрелять. Неужели нужно ждать, пока они вырастут в еще больших разбойников?»

Сталину идея Ворошилова понравилась. Вождь вместе с прокурором СССР Андреем Януарьевичем Вышинским подготовил постановление ЦИКа и Совнаркома от 7 апреля 1935 года «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних». Оно требовало привлекать к суду «с применением всех мер уголовного наказания» совершивших правонарушения подростков, начиная с двенадцати лет. А в секретном разъяснении политбюро от 20 апреля говорилось, что к подросткам, начиная с двенадцати лет, применяется также «и высшая мера уголовного наказания (расстрел)».

Заняться реальным делом Фурцевой не удалось. Она попала в ЦК комсомола в разгар репрессий, которые фактически блокировали нормальную работу всех учреждений и институтов страны. В 1937 году шли аресты руководителей комсомола. На пленумах Центрального комитета в «связях с врагами народа» обвиняли то одного, то другого секретаря ЦК. Как правило, его (или ее) тут же снимали с должности и исключали из комсомола. Затем появлялись чекисты… Так, 28 августа 1937 года на пленуме ЦК ВЛКСМ вывели из состава ЦК Татьяну Федоровну Васильеву, которая курировала работу среди женской молодежи. Арестовали и недавнего прямого начальника Фурцевой в Центральном комитете Ефима Лещинера.

Полный разгром аппарата ЦК комсомола произошел в ноябре 1938 года. Все комсомольские организации страны получили указание громить прежнее руководство во главе с уже арестованным бывшим генеральным секретарем ЦК Александром Косаревым. Прямо на пленуме ЦК сформировали новый состав секретариата во главе с Николаем Александровичем Михайловым, который никогда не учился, а рабочую жизнь начал в сапожной мастерской отца. Через много лет Фурцева сменит Михайлова на должности министра культуры…

Екатерина Фурцева вовремя ушла из центрального комсомольского аппарата, где шла безжалостная чистка. Ей не хватало образования, и она поспешила восполнить анкетный недостаток. Недолгая работа в ЦК ВЛКСМ помогла получить диплом. В 1937 году ее по комсомольской путевке направили учиться в Московский институт тонкой химической технологии имени М. В. Ломоносова. Она поступила в институт, не имея школьного аттестата зрелости.

Существовавшие до революции Московские женские курсы в 1918 году преобразовали во 2-й Московский университет. А в 1930-м его разделили на три института: Московский государственный педагогический, 2-й Московский медицинский и Институт тонкой химической технологии, который и выбрала Фурцева.

Училась Екатерина Алексеевна средне, потому что сразу пошла по общественной линии. Студентку с опытом политической работы избрали секретарем партийного комитета института, так что учеба отошла на второй план. Диплом о высшем образовании инженер-химик Фурцева получила в 1941 году, накануне войны. Работать по специальности ей не довелось.

Великая Отечественная война для Фурцевой оказалась вдвойне трагическим событием. Ее муж, Петр Иванович Битков, в первые же дни отправился на фронт. Он выжил, но в семью не вернулся, хотя во время войны у них появился долгожданный ребенок — дочь Светлана.

Екатерина Алексеевна мечтала о детях, а забеременела только на тридцать втором году, после одиннадцати лет жизни в браке. Как и многое в жизни Фурцевой, обстоятельства, связанные с рождением дочки, обросли слухами и мифами. Поговаривали, будто и не муж вовсе был отцом ребенка, поэтому-то оскорбленный Петр Битков и ушел из семьи…

Рассказывают и другое. Петр Иванович, как это случилось со многими ушедшими в армию молодыми мужчинами, надолго оторванными от жен, встретил на фронте другую женщину, влюбился, ему ответили взаимностью. И он завел новую семью. Это больше похоже на правду, потому что от дочки Петр Иванович не отказывался, напротив, сохранил к Светлане отцовские чувства до конца жизни.

Когда Екатерина Алексеевна вышла замуж, ее скрытый страх остаться одной, лишиться защиты в какой-то степени только усилился. Вместо того чтобы наслаждаться семейной жизнью, она испуганно вздрагивала всякий раз, когда муж собирался куда-то пойти без нее. Она убедила себя в том, что если он постоянно будет с ней, она не только его не потеряет, но и обретет утерянное со смертью отца чувство безопасности.