Чтение онлайн

— Аркаша, деньги!

Из-под склона горы вырывается наш БРДМ.

Та-та-та… раздается оглушительная очередь. Уши заложило от звуков выстрелов. Твою же мать!.. Это наш собственный пулемет дал трассер над головами. Интуитивно пригибаюсь к земле и вижу подошвы знакомых штиблет. Все заводские супермены уже лежат на земле.

Слышен испуганный полушепот:

— Это что, ОМОН, что ли? Во, попали!..

Из башни по пояс высовывается Киллер в маске-мародерке, автомат лежит поперек люка. Голосом Глеба Жеглова он орет:

— Граждане бандиты! Внимание! С вами говорит полковник военной разведки Егоров. Всем лежать тихо. В случае неповиновения открываем огонь без предупреждения.

Звенящая тишина…

Я поднимаю с земли упавшую шапку. Наклоняюсь к Аркаше.

— Ты все понял? Я пока поеду, а ты готовь деньги. Вернусь, завезешь лично мне.

Подхожу к машине, цепляясь за скобы, лезу на броню. Колени дрожат, ноги подкашиваются. Все тело ломит, в голове ступор. Так бывает после боя или драки. Краем глаза замечаю шевеление на земле.

Опять слышу Женькин рев:

— Лежать, суки! Лицом вниз! Головы не поднимать! На землю, на землю, я сказал!

Падаю в открытый люк. Граната все еще крепко зажата в моей руке. Кто-то из ребят перехватывает меня за пальцы, ловко вставляет кусок проволоки на место чеки. Кричит:

— Готово, поехали!

Наш БРДМ, плюнув выхлопом, рванул по дороге.

Высовываю голову из люка, поворачиваюсь назад, вижу, как Аркаша пинает кого-то ногами. Спрашиваю Киллера:

— Ты, полковник Егоров, что, с фуем в голове? Стрелял-то зачем? Щас же здесь все городские менты будут.

— Не боись, я еще днем нашел военкома и сказал, что нам надо пристрелять пулемет. А он предупредил начальника милиции. У нас налицо взаимодействие всех силовых структур.

Женька и вся команда уже в подпитии.

— Водила хоть трезвый?

— Трезвый, трезвый, давай и ты полстаканчика. За нашу победу!

Пока я занюхиваю рукавом бушлата, Женька говорит:

— А ты с душком, майор! На бандюков с гранатой… А если бы они не испугались?

— Женя, гранату все пугаются. Я однажды попал в такую же историю, ощущения до сих пор забыть не могу.

Укоряю, пить-то чего раньше времени начали? Не могли потерпеть?

— Ладно, не ворчи. Деньги тебе бандюки отдадут?

— Не думаю.

— От дурной, а чего же тогда с гранатой скакал?

— А это расчет, Жень. Аркаша перед пацанами на пузо упал, а потом его еще и на счетчик поставили. Ему надо сейчас срочно крайнего найти, чтобы авторитет удержать. Мы далеко, да на пулемет и не попрешь. Сейчас он братьев так прессанет, что они из города убегут.

— А-а-а, тогда понятно.

Кто-то из ребят спрашивает:

— Леха, ты обещал рассказать, что там с гранатой было? Расскажи. Интересно.

— Да это давняя история. Со мной еще по молодости было, я тогда бандитствовал. Приехали в ресторан, там у нас стрелка была. Нас двое, я и Валера Бобер. А там… жулики, звери. Сразу нас не съели только потому, что продлить удовольствие, наверное, хотели. Жути нам стали гнать прямо с порога. Ну, Бобер послушал и говорит:

— Я вас услышал. Это вы считаете себя крутыми, а я таким буду считать того, кто убежит последним. И кладет на стол гранату без чеки. На счет два все уже были под столами.

— Ну?..

— Что ну?

— Ну а вы как?

— А мы ушли.

— А граната?

— Не взорвалась. Наверное, учебная оказалась. Или бракованная.

— А как вас выпустили?

— Так им не до того было. Мы когда уходили, Бобер им вторую гранату под стол бросил. Та уже без брака была. Рванула как следует.

— А я вот анекдот в тему знаю. — Это говорит Першинг:

— На пустыре бандитская стрелка — все заставлено крутыми тачками. Подруливает милицейская «канарейка». Из машины выходит сержант и кричит:

— Что здесь происходит?!

Ему дают 100 долларов и говорят, чтобы валил поскорее!

Мент садится в машину и жалуется напарнику:

— Все у них секреты, секреты. Уже и спросить ничего нельзя…

Посмеялись.

В конце первой и в начале второй чеченской стало модным пиар-ходом возить в Чечню гуманитарную помощь. Перед каждым праздником в расположение воинских частей в Чечню прилетали высокие чины из правительств и администраций областей и краев, вожди политических партий, чаще всего с недорогими наборами, состоящими из конфет, сигарет, какими-то бытовыми и ненужными на войне мелочами.

Бывает, завозили и дефицитные товары, фирменные бритвенные принадлежности, спортивные костюмы, майки, футболки… Но никто из солдат и окопных офицеров этого добра не видел. Гуманитарка странным образом уже через несколько дней оказывалась на рынке.

Зато однажды привезли несколько коробок презервативов. Как-то привезли женские прокладки. Мы им быстро нашли применение — отличные стельки в сапоги. Ногам сразу стало значительно веселее, сухо и комфортно. В презервативы же заворачивали спички НЗ, так, на всякий случай, мало ли чего. Не помню случая, когда презервативы применялись бы по назначению.

Действо раздачи подарков снималось на пленку, потом транслировалось по телевидению. Политические дивиденды, естественно, зачислялись тем, кто чаще других мелькал на экранах телевизоров.

Но была и другая гуманитарная помощь. Собирали ее люди, знающие солдатский быт, не первый раз ездившие с такой миссией в Чечню. Поэтому и грузили в машины не конфеты с пряниками, а дрова, шерстяные носки, берцы, теплые свитера, камуфляж, одеяла. Без пряников на войне прожить можно, а вот без свитера и теплого одеяла в Чечне зимой несладко. Чаще всего такую помощь организовывали ветеранские организации, простые жители Ставрополья и, конечно же, казаки — терские, кубанские, донские.