Чтение онлайн

– Ломайте двери! – прокричал командир взвода Алессандро Матерацци.

Особняк оказался пуст, жители, подобно большинству москвичей, покинули его. Небогатая обстановка свидетельствовала, что дом этот, скорее всего, достался по наследству обедневшему помещику, который экономил на всем.

Оценив обстановку и поняв, что поживиться здесь особо нечем, Матерацци со вздохом приказал тщательно осмотреть дом и подвалы. Солдаты обнаружили несколько бутылок вина, мешок с картошкой, а также пять или шесть фунтов подпорченной ветчины. Сам Матерацци обратил внимание на несколько старинных гравюр, которые сорвал со стен, извлек их из рам и аккуратно свернул. Усевшись у окна, он положил на подоконник заряженный пистолет и закурил трубку.

– К чему вам это, командир? – поинтересовался подошедший солдат и присел рядом.

Матерацци затянулся, мечтательно глядя в тревожную московскую ночь.

– Моя семья, Энцо, владеет небольшим постоялым двором в Сан-Ремо. Думаю, эти гравюры будут отлично смотреться на его стенах. Приличную публику подкупает любовь хозяев к искусству.

– Понятно, – кивнул солдат. – Ну мне не светит останавливаться в постоялых дворах, где на стенах висят такие картинки. Мое место – какой-нибудь сарай или в лучшем случае кровать веселой вдовы.

– Могу взять управляющим, если хорошо будешь себя вести…

– Сюда! Скорее! – послышался крик из подвала.

Матерацци и его подчиненный вскочили с мест и бросились на крик. В свете факелов, с которыми гренадеры обшаривали дом, их взорам предстала отчаянная потасовка.

– Что здесь происходит? – прокричал Матерацци. – Прекратить драку немедленно! Пристрелю! – угрожая пистолетом, он кинулся разнимать дерущихся.

Когда все успокоилось, один из тех, кто принимал участие в потасовке и получил мощный удар кулаком, отчего на лице у него уже вырастал приличных размеров синяк, принялся оправдываться.

– Случайно вышло, синьор. Мы тут кое-что нашли, и вот Роберто… – пострадавший показал пальцем на одного из солдат, – просто оттолкнул меня. Ну, я и завелся.

– Пойдете под трибунал! Я вас лично расстреляю. А по тебе, Роберто, плачет веревка. Ты еще ответишь перед Богом за насилие и разбой.

– Вы не очень-то, командир, – смело глядя на Матерацци, прохрипел солдат. – Это мой город, это моя награда за все беды, которые эта война мне причинила.

– Я удушу тебя! – прокричал Матерацци. – В моем взводе не может быть нарушений дисциплины! Всем отойти в угол. Энцо, держать его на прицеле!

Подойдя ближе к месту, где подрались солдаты, Матерацци обнаружил несколько сундуков, едва прикрытых кусками мешковины. Один сундук был приоткрыт. Матерацци увидел, что тот доверху заполнен книгами. Здесь их было больше сотни.

– Ничего себе, – с улыбкой произнес Матерацци, – какие культурные у меня гвардейцы, подрались из-за книг!

– Вы второй сундук откройте, – подсказал пострадавший солдат.

Последовав его совету, Матерацци приоткрыл крышку другого сундука и от неожиданности ахнул.

– Madonna mia! Не может быть, – воскликнул он.

Вдруг сверху раздался страшный скрежет. Последовавший за ним гул стал нарастать. Солдаты бросились из подвала, но было уже слишком поздно. Огромное бревно, доселе поддерживавшее каркас, осело и с треском обрушилось, придавив Роберто.

Начался хаос. Командир пытался помочь своим солдатам, но выбраться смог только Энцо. Машинально прихватив экспроприированные Матерацци гравюры, он пулей выскочил из особняка и уже на улице заметил, что крыша здания начисто выгорела. Огонь повредил несущие опоры, и дом стал рассыпаться на глазах.

Жарким июльским днем, когда центр Москвы больше всего напоминает европейскую столицу или Нью-Йорк, а многие местные жители покидают город и на дорогах, если только никому не приходит в голову заново перекладывать тротуары, время от времени бывает вполне свободно, на первом этаже одного из лучших кафе города беседовали двое – москвич Антон Ушаков и француз по имени Жерар. С первого взгляда можно было определить их принадлежность к одному кругу и приблизительно к одному и тому же поколению. Одеты собеседники были так, как нынче одеваются все мужчины среднего возраста от Санкт-Петербурга до Сан-Франциско – джинсы, пиджаки, рубашки. Оба говорили на английском языке, но каждый со своим специфическим акцентом.

Кафе, названное в честь величайшего русского поэта и расположенное на Тверском бульваре в Москве, имеет репутацию одного из лучших заведений города. Сюда принято водить иностранных гостей, деловых партнеров, которые искренне восторгаются стилем и изяществом интерьеров, богатой библиотекой и, разумеется, вкусными, хотя и очень дорогими, блюдами. Впрочем, большая их часть стоит того, чтобы переплачивать, считал Антон.

Очевидный бонус – отменная сноровка обслуживающего персонала. Нередко новичка, впервые оказавшегося в кафе, поражает откровение о происхождении самого особняка, приютившего столь яркую составляющую кулинарной репутации древней русской столицы. Именно тот факт, что этот особняк – искуснейшая копия, а не историческое здание, отчего-то вызывает восторг и неподдельное удивление образованного иностранца.

– Никогда еще не пробовал ничего подобного, – признался Жерар, вытирая салфеткой руки и отставляя в сторону тарелку, на которой недавно была подана «завороженная» стерлядка. – Даже у нас в Лионе.

– А у вас в Лионе подают такую рыбу? – с улыбкой поинтересовался Антон.

– У нас в Лионе очень много чего есть, – ответил Жерар. – Но такую рыбу точно нигде не найти. Not even in Lyon [1] . Чисто русская вещь. Но в разнообразии я нахожу очарование этой жизни, – философски произнес француз.

– А я – в тайнах. Но особенно в их разгадывании. Вы ведь поэтому искали со мной встречи? Мой друг Ральф сказал, у вас для меня интересное дело. Он отчего-то считает, что я могу захиреть от размеренной жизни. Возможно, он прав. Итак…

– Прямо сразу? Без водки? – Жерар надел на лицо маску удивления.

– А при чем здесь водка?

Не то чтобы Антон не знал, при чем здесь водка. Обычный, набивший оскомину дремучий стереотип. Если русский, то обязательно водка. Сколько ни обряжайся в европейское, ни заказывай в ресторанах приличное по качеству и цене вино, ты для них все равно «водочник», агрессор и манкурт, почем зря швыряющий налево и направо купюры, предварительно наверняка отмытые с помощью криминальных схем. А еще ты чуждый тип в тельняшке, балдеющий от цыган и при первом удобном случае непременно пускающийся вприсядку.