Чтение онлайн

– Мы еще вернемся за тобой!
– бросил он на прощанье.

Возможно... когда-нибудь.

Ковач содрогнулся, вытаскивая наполовину опустевшую обойму из ружья и вставляя взамен ее новую.

– Сказал вчера одному парню, что видел, что делают с людьми хорьки, пояснил он своим помощникам, и вот теперь вижу, что ошибался.

В душе он, однако, отнюдь не был уверен, что вся вина за это лежит на халианах.

– ЕЩЕ ОДИН!
– громко выкрикнула Сенкевич; ее ноги с силой оттолкнулись от пола, и она вслед за Брэдли бросилась в коридор.

У парней из второго взвода было слишком много работы, и они ограничились тем, что оставили в коридоре распыленное облако и заряды взрывчатки, а сами занялись спальными помещениями на другой стороне коридора. Кроме этого, они не сделали ничего, но приказ Ковача прикрыть их с тыла выполнялся. Возразить было нечего.

Он со своими сержантами направился к третьей двери на своей стороне коридора. Именно эта дверь на мгновение приоткрывалась изнутри, когда они на миг ослабили бдительность.

Огонь из ружей они не открывали. Возбужденный Брэдли выпустил заряд из короткоствольника параллельно коридору у самой двери.

Заряд проделал широкую рваную брешь в толстой деревянной панели и выбитый фрагмент влетел в задымленную комнату.

– НЕ СТРЕЛЯЙТЕ!
– послышался изнутри отчаянный голос.
– Я безоружен! Я пленник!

Ковач пинком вышиб дверь, как будто входя внутрь, но сам остался снаружи. Комната была кабинетом - почти таким же большим, как и кухня. В ней стояли большие деревянные шкафы, деревянная картотека, стол... в который Сенкевич выпустила пол-обоймы, поскольку больше никаких звуков изнутри не раздавалось. Щепки полетели от стола, как испуганные птицы, однако крика боли не последовало.

Хоть они и вышли в дальний космос, халиане оставались сравнительно примитивной по человеческим меркам расой. Люди уже много веков работали с компьютерными банками данных.

Здесь-же под данными понимались знаки, записанные на бумаге. И сейчас эта бумага горела в открытых ящичках картотеки. Воздух был раскаленным и дымным, потому что для уничтожения данных, когда они записаны на бумаге, требуется немало времени.

Полускрытый за дверью человек шагнул внутрь. Он закрывал лицо руками.

На нем не было красного рукава-повязки, но в ящичке на самом верху догорал кусок ткани.

Чего же этот мерзавец хотел добиться, уничтожая записи? Ковач решительно шагнул к человеку, но тот внезапно произнес:

– Идиоты! Да вы хоть знаете, кто я такой?

Он медленно убрал руки, и они сразу, без всяких голографических портретов опознали его - все трое. Если не считать более мясистых губ и красного жирного носа, достопочтенный Томас Форберри почти не изменился.

– Пошли, - сказал Ковач.

Форберри подумал, что офицер имел в виду его так же, как и сержантов, но Ковач остановил пленника ударом ствола в грудь, когда тот попытался отправиться за ними следом.

– Сэр?
– с сомнением произнес сержант.

Ковач захлопнул за собой дверь. Она еще держалась на петлях, хотя дым сквозь многочисленные щели выходил наружу.

– Они сотрут чипы, - пояснил Ковач.

– Сэр, но мы не можем стереть регистраторы!
– умоляюще произнес Брэдли.
– Сэр, это невозможно!

– А мы и не будем этого делать, - объяснил Ковач. Он кивнул Сенкевич, поднявшей плазменную пушку с единственным оставшимся зарядом.
– Мы оставим их, чтобы прикрыть еще одно дельце.

Они все вжались в противоположную стену, Сенкевич подняла гигантскую трубу плазменной пушки и направила ее ствол прямо в отверстие с рваными краями, проделанное в двери кабинета напротив.