Флетч
Шрифт:
Я понимаю, что поступаю нечестно.
Но не зря же отец учил сына, когда разговор зашел о целомудрии: «Сынок, если ты не будешь первым, им станет кто-то другой».
Глава 3
— Кэрредайн.
— Это И. М. Флетчер.
— Слушаю, мистер Флетчер.
— Я пишу для «Ньюс-Трибюн».
— О!
— Вы экономический редактор, не так ли?
— А я имею честь говорить с тем самым дерьмом, написавшим, будто в Калифорнии скоро не будет денег?
— Я действительно писал что-то в этом роде.
— Ты просто дерьмо после этого.
— Благодарю за покупку воскресной газеты.
— Ха, я прочел ее в редакции в понедельник.
— Понятно.
— Что тебе от меня нужно, Флетчер?
В дверь каморки Флетча просунулась голова мужчины лет сорока с выгоревшими на солнце светлыми волосами. Увидев, что Флетч говорит по телефону, голова исчезла.
— Меня интересует человек по имени Алан Стэнвик.
— Алан Стэнвик?
— Да.
Фотографии на столе Флетча неопровержимо устанавливали личность мужчины, обратившегося к нему на пляже: Алан Стэнвик в деловом костюме, Алан Стэнвик в черном галстуке, Алан Стэнвик в летной форме: да, именно Алан Стэнвик хотел уйти из жизни с его помощью.
— Он женился на «Коллинз Авиэйшн».
— На всей сразу?
— Его жена — единственная дочь президента и председателя совета директоров.
— Стало быть, безработица ему не грозит.
— Желаю тебе оказаться на его месте.
— У Френка, нашего босса, нет дочерей. Только сукины сыновья.
— Насколько мне помнится, Алан Стэнвик — исполнительный вице-президент «Коллинз Авиэйшн».
— Чудесам нет конца.
— Через несколько лет он должен стать президентом.
— Его будущее куется в постели.
— Нет, как я понимаю, он оказался весьма компетентным специалистом. Окончил Гарвард или Уортон. Умный парень и, судя по отзывам, очень хороший человек.
— Как идут дела у «Коллинз Авиэйшн»?
— По-моему, неплохо. Корпорацией руководит Алан Стэнвик. Его тесть практически ни во что не вмешивается. Проводит все время в «Рекетс-Клабе». Организует теннисные турниры. У корпорации солидная репутация. Я как-то не следил за ней. Но могу присмотреться повнимательнее. Ее акции практически не продаются. Львиная их доля принадлежит Коллинзу и его старым дружкам, которые входят в совет директоров.
— Стало быть, все может случиться?
— Почти все. Ты хочешь, чтобы я занялся «Коллинз»?
— Да.
— Все, что можно узнать о Стэнвике, его жене, Коллинзе, «Коллинз Авиэйшин» как в личном, так и в профессиональном плане.
— Почему я должен работать на тебя?
— Вы экономический редактор «Ньюс-Трибюн», не так ли?
— Мне не хотелось бы ошибиться и возложить вину на вас.
— На меня? В чем я виноват?
— Ответственность за экономическую сторону любой статьи ложится на вас.
— Клара Сноу говорит, что ты дерьмо.
— Мой внутренний номер 705. Заранее благодарю.
— Боже!
— Нет. И. М. Флетчер.
Телефонный справочник оказался на книжной полке. Пока вытаскивал его, не обращая внимания на сыпавшиеся на пол бумаги, в дверь вошел мужчина, на этот раз не блондин, и уселся в кресло.
— Мистер Флетчер?
— Да.
— Я Джиллет из «Джиллет, Уорхем и О'Браен».
— Подумать только.
— Адвокат вашей жены.
— Какой именно?
— Миссис Линды Флетчер.
— А, Линды. Как она поживает?
— Плохо, мистер Флетчер. Очень плохо.
— Как жаль! Такая милая крошка!
— Она очень огорчена, так как после развода вы не выплатили ей ни единого цента алиментов.
— Однажды я пригласил ее на ленч.
— Она несколько раз говорила мне о том случае. Ваша щедрость не осталась незамеченной. Вы должны выплатить ей три тысячи четыреста двадцать девять долларов. Учитывая съеденный за ленчем гамбургер, можно забыть про оставшиеся центы.
— Благодарю.
KОЛЛИНЗ АВИЭЙШИН: 553—0477.
— Скажите мне, мистер Уорхем…
— Джиллет…
— Обращаюсь к вам, как к адвокату.
— Я не имею права взять вас в клиенты. Должен добавить, я и не хотел бы иметь такого клиента.
— Тем не менее вы пришли сюда, расселись в моем кресле, наверное, очень не хотите, чтобы вас вышвырнули из него, а мне надо работать. Я знаю, что вы представляете уважаемую юридическую контору. Только в самых уважаемых конторах компаньоны лично приходят за тремя тысячами долларов. Вы болтаетесь по редакции всю неделю. Должно быть, вам нечем платить за аренду помещения. Или вы облапошили Лину больше, чем на три сотни из причитающихся ей трех тысяч?
— О чем вы хотели спросить, мистер Флетчер?
— Как, по-вашему, мистер Джиллет, является важным то обстоятельство, что я никогда не соглашался на уплату алиментов? Я даже не хотел разводиться.
— Меня это не касается. Суд постановил, что вы должны платить, и вы будете платить.
— Хочу спросить, не показалась ли вам странной эта история. Однажды вечером я прихожу домой, Линды нет. А на следующее утро я узнаю, что она развелась со мной, потому что я ее бросил.
— С вами это не впервой, мистер Флетчер. Для молодого человека, не достигшего тридцати лет, два развода более чем достаточно.
— Я сентиментален и сторонник традиций.
— Пока вы будете жениться, вам…
— Обещаю вам! Больше не женюсь. Слишком дорого приходится платить за то, что тебя бросают.
— Знаете, миссис Флетчер, много рассказывала мне о вас.
— Вы тоже приглашали ее на ленч?
— Мы беседовали в моем кабинете.
— Так я и думал.
— Она отметила, что у вас злобный и вспыльчивый характер, вы лжец и обманщик, и она покинула ваш стол и кров, потому что не могла больше терпеть. Она убежала, спасая свою жизнь.