Флаг Родины
Шрифт:
— Я предупреждал вас, граф, что от него ничего нельзя добиться, — ответил директор.
— Нельзя ли сделать так, чтобы он обратил на нас внимание?
— Это довольно трудно, — возразил директор, обернувшись к смотрителю. — Попробуйте заговорить с ним, Гэйдон, может быть, на ваш голос он откликнется?
— Мне он ответит, господин директор, будьте покойны, — сказал Гэйдон.
Затем, тронув за плечо своего подопечного, он ласково позвал:
— Тома Рок!
Помешанный поднял голову и взглянул на смотрителя; ясно было, что из всех присутствующих он видел только его, хотя граф д'Артигас, директор и подошедший капитан Спаде стояли тут же, рядом.
— Тома Рок! — повторил Гэйдон по-английски. — Вот два иностранца, которые хотели вас повидать… Они интересуются вашим здоровьем… вашими работами…
Последние слова как будто заставили изобретателя выйти из состояния вялого безразличия.
— Моими работами?.. — переспросил он на английском языке, который знал, как родной.
Схватив камешек и зажав между большим и указательным пальцами, он швырнул его, как мальчишка, в одну из кучек песку и сбил ее. У него вырвался радостный крик.
— Разрушен!.. Бастион разрушен!.. Мое взрывчатое вещество с одного выстрела уничтожило все!
Тома Рок выпрямился, его глаза сверкали торжеством.
— Вы видите, — заметил директор, обращаясь к графу, — его никогда не покидает мысль об изобретении…
— И она умрет вместе с ним, — добавил смотритель.
— Вы не могли бы, Гэйдон, навести его на разговор о фульгураторе?
— Если прикажете, господин директор… я попытаюсь…
— Попробуйте, я думаю, что это заинтересует графа д'Артигаса…
— Разумеется, — подтвердил граф, сохраняя холодное непроницаемое выражение лица и ничем не выдавая волновавших его чувств.
— Должен вас предупредить, что это может вызвать новый припадок, — возразил смотритель.
— Вы оборвете разговор, как только сочтете нужным. Скажите Року, что иностранный гость желает побеседовать о покупке фульгуратора.
— А вы не опасаетесь, что он выдаст свой секрет?.. — вмешался граф д'Артигас.
Он спросил это с такой живостью, что Гэйдон недоверчиво взглянул на него, что как будто нимало не обеспокоило загадочного незнакомца.
— Этого нечего бояться, — ответил смотритель. — У Тома Рока не вырвать его тайны никакими обещаниями! Пока он не получит из рук в руки требуемые миллионы…
— У меня их нет при себе, — спокойно возразил граф д'Артигас.
Гэйдон подошел к больному и снова, как в первый раз, тронул его за плечо.
— Тома Рок, — сказал он, — эти иностранцы хотели бы купить ваше изобретение.
Рок выпрямился.
— Мое открытие?.. — вскричал он. — Мое взрывчатое вещество… мой воспламенитель?
Его нарастающее возбуждение, как и предупреждал Гэйдон, угрожало неминуемым припадком, к которому обычно приводили подобные разговоры.
— Сколько вы за него дадите… сколько? — спросил Рок.
Можно было обещать ему наугад любую сумму, как бы огромна она ни была.
— Сколько… сколько? — настаивал больной.
— Десять миллионов долларов, — отвечал Гэйдон.
— Десять миллионов? — воскликнул Рок. — Только десять миллионов… за фульгуратор, мощность которого в десять миллионов раз превосходит все известные до сих пор снаряды… Десять миллионов… за самодвижущийся снаряд, который при взрыве может разрушить все вокруг на площади в десять тысяч квадратных метров!.. Десять миллионов… за единственный в мире воспламенитель, способный вызвать взрыв невиданной силы!.. Да всех сокровищ земного шара не хватило бы, чтобы оплатить секрет моего снаряда! Скорее я сам откушу себе язык, чем продам фульгуратор за такую цену!.. Десять миллионов, когда он стоит миллиард… миллиард… миллиард!..
Ясно было, что Тома Рок терял всякое представление о реальности, когда с ним начинали вести переговоры. И если бы Гэйдон предложил ему даже десять миллиардов, безумец все равно потребовал бы больше.
Граф д'Артигас и капитан Спаде с самого начала припадка внимательно наблюдали за больным; граф стоял, нахмурив лоб, по-прежнему невозмутимый, капитан покачивал головой, как бы говоря: право, этот бедняга уже ни на что не годен!
Тома Рок вдруг сорвался с места и начал бегать по саду, крича сдавленным от гнева голосом:
— Миллиарды!.. Миллиарды!
— Я вас предупреждал! — сказал Гэйдон, с упреком обращаясь к директору.
Затем он пустился в погоню за сумасшедшим, догнал его, схватил за руку и, не встретив никакого сопротивления, увел во флигель и тотчас запер за собой дверь.
Граф д'Артигас задержался у флигеля, беседуя с директором, между тем как капитан Спаде в последний раз обходил сад вдоль наружной ограды.
— Вот видите, граф, я не преувеличивал, — заметил директор. — Нет сомнений, что болезнь Тома Рока с каждым днем прогрессирует. По-моему, его безумие уже неизлечимо. Пусть даже ему дадут деньги, которые он требует, все равно из него ничего не вытянешь…
— Возможно, — согласился граф д'Артигас, — однако, хотя его денежные претензии и доходят до абсурда, ведь он действительно изобрел снаряд, мощность которого, кажется, безгранична.
— Таково мнение специалистов, граф, но его открытие вскоре погибнет вместе с ним, ибо припадки становятся все тяжелее и повторяются все чаще. Скоро в его душе заглохнет и последнее еще живое чувство — жажда обогащения.
— Зато останется, быть может, жажда мести! — пробормотал про себя граф д'Артигас в ту минуту, когда капитан Спаде догнал его у ворот.
3. ДВОЙНОЕ ПОХИЩЕНИЕ
Полчаса спустя, граф д'Артигас и капитан Спаде шли по обсаженной вековыми буками дороге, которая тянулась вдоль ограды Хелтфул-Хауса над правым берегом реки Ньюс. Они сердечно распростились с директором, заявившим, что он был весьма польщен их визитом, и поблагодарили его за любезный прием. Сотня долларов, оставленная на прощанье в пользу служащих лечебницы, свидетельствовала о великодушии графа д'Артигаса. Если благородство измеряется щедростью, то этот чужеземец был благороднейший человек, — кто мог в этом сомневаться?