Чтение онлайн

С телосложением ему повезло – это точно. Рост у него был метр девяносто два и мускулатура соответствующая. На это клевали женщины. А Серега пользовался, конечно. Потом, годы спустя, проститутка из города Таганрога объяснила ему, что, конечно, он не красавец, не Ален, его мать, Делон. Но это не важно. Потому что Серега значительный. Большой. А на женский взгляд, это даже лучше. Мужская красота, вообще, вещь относительная.

Серега запомнил ее слова. Многое объясняют про женщин, решил он.

Она работала диктором местного телевидения и подрабатывала проституцией среди отдыхающих и командировочных. Симпатичная девка. Слегка истеричная, как все проститутки, но умная. Брала дорого, хотя того стоила. По крайней мере, с ней Серега от души отрывался почти неделю, почти как с искренней, а не наемной подругой…

Серега не был красивым и знал это. Еще в седьмом классе, подолгу разглядывая себя в зеркале, он пришел к такому неутешительному выводу. Раньше просто не задумывался. Да и что тут думать, подкачало личико. Нос – обычный, без четких победных линий, брови и ресницы жидкие, волосы – тоже обычного, средне-арифметического каштанового цвета, расстраивался Серега. Вот фигура – ничего, хорошая, спортивная, мускулы перекатываются, тут нет претензий, он много занимался боксом и тяжелой атлетикой. Был самым сильным в школе.

Значительный?

Ты, Серега, такой большой, что, кажется, и в штанах у тебя скрывается нечто не менее грандиозное, утверждала, помнится, дикторша-проститутка.

Сомнительно, все-таки…

Если честно, то в штанах у него было семнадцать сантиметров. Замерял в девятом классе. После армии тоже разок замерил. Нет, семнадцать сантиметров так и осталось.

Просто нормально. В пределах. Серега на этот счет не обольщался. Впрочем, видимость – это тоже важно. Повезло ему с телосложением.

Невозмутимость – также полезное качество. Многие принимали ее за серьезность. В школе учителя, например.

– Вот взять, например, Сережу Кузнецова… – говорили они на родительских собраниях. – Туповатый мальчик, звезд с неба не хватает, но ведь старается же, учится как может. Недалекий мальчик, но прилежный…

С чего они решили, что он старается? И почему остальные лоботрясы и троечники, выходит дело, хватают руками звезды с неба? Серега этого никогда не понимал. Но за старание ему ставили тройки, а иногда – четверки. Его это устраивало, учиться он не любил. Предпочитал читать книжки вместо того, чтоб корпеть над тоскливыми уроками.

Потом, став взрослым, Серега понял, почему учителя считали его туповатым.

Во-первых, он всегда был большим и сильным и, следовательно, недалеким уже в силу телосложения. Ничего не поделаешь – расхожий штамп человеческих отношений…

Во-вторых, у него была замедленная реакция, особенно – в юности. К счастью, только в разговоре. В боксе, например, или на борцовском ковре у него никакой замедленной реакции не наблюдалось. Тело само, без подсказки находило ритм движений. А начнет с кем-нибудь общаться – двух слов связать не может. Слова подбираются долго, трудно, пока решит, что ответить, диалог уже раскручивается дальше. И снова нужно что-то придумывать, и опять он не успевает…

Обидно. Особенно обидно было в розовом возрасте, когда так неуклюже складывалось общение с симпатичными девочками. Собеседница, бывало, уже уйдет, а он вспоминает прошедший разговор и придумывает его заново. Вот он сказал, она ответила, а он так сказал, она заинтересовалась, а он еще это сказал… Мысленные диалоги получались интересными и остроумными. Куда интереснее настоящих. Жалко, что их никто никогда не слышал…

Со временем у Сереги даже выработалась своя, особая манера говорить. Он никогда не торопился ответить, а тем более перебить собеседника. Он слушал. Он, вообще, предпочитал слушать. А если вставлял что-нибудь в общий разговор, то предварительно формулировал фразу в уме. Получалось неторопливо, немногословно и по-мужски скупо. Многим нравилось. Женщины считали его многозначительным.

В общем, потом он решил, что учителя зря называли его туповатым. Конечно, это было уже неважно. Так, мимолетное воспоминание…

Теперь, когда Серега коротал время в собственном доме на греческом побережье, когда ему, если быть точным, уже сорок три, – все это вспоминалось как предания из глубины веков. В прошлой жизни, в прошлом веке, в прошлом тысячелетии… Молодой был… Вроде бы даже не он…

Но ведь было!

Вилла у моря завелась у Сереги случайно. Партнер по бизнесу был должен крупную сумму, отдавать нечем, предложил в счет долга недвижимость. Серега согласился, и тот сам оформил все документы.

Если честно, коммерсант был должен не лично Сереге, а фирме, где Серега являлся вице-президентом. То есть даже не первым, а всего лишь вторым лицом, если уж выстраивать условный табель о рангах.

Но, чтоб не путаться с налоговой, должник оформил свою недвижимость непосредственно на Серегу, как на частное лицо. Тогда, в горячке, на это не обратили внимания, отдал и отдал, что называется, хоть шерсти клок – да состригли. Дело не деньгах, их крутая макаронная «лавочка» с месячными оборотами в десятки миллионов долларов и без этого паршивого долга не оскудела бы, дело – в принципе. Должен – отдай, не греши, из себя вынь, но положь взад в обещанный срок… Прояви уважение, как говаривали крестные сицилийские папы, знающие рыночную стоимость авторитета с точностью до последнего цента…

Таким образом, неожиданно для себя, Серега оказался владельцем недвижимости на юге Европы.

Дом оказался хорошим. Красивый домик. С виду выглядел почти старинным, две стройные башенки по углам даже намекали на времена щита и меча. Красная крыша хорошо гармонировала с серым камнем стен, такой же каменный, нарочито булыжный забор вокруг закрывал, но не загораживал. Но старым дом не был, просто стилизованный новострой. Продуманный и удобный. Дело даже не в восьми комнатах, не в евроремонте и дорогой мебели натурального дерева. По сути, любой ремонт, произведенный в Европе, не назовешь иначе, как евро, не погрешив против смысла. Сам дом был каким-то очень уютным, обжитым и на удивление спокойным. Располагающим к долгому и ненадоедающему отдыху…

Да, уютный – это, пожалуй, точное слово, думал теперь Серега. Разлапистые деревья в небольшом дворике принимали на себя первый удар палящих лучей, чуть затемняя, словно слегка тонируя окна. Толстые стены сохраняли прохладу даже без включения кондиционеров, табачный дым не клубился в комнатах, а незаметно исчезал под высокими потолками. На самой верхней террасе было удобно загорать, на двух остальных – просто сидеть. Море было видно почти из всех окон, глянул мельком – а за окнами, за просветами между пахучих местных сосен (или пихт, или как их еще?) лазурное море. Это оказалось приятно, случайно замечать море…