Чтение онлайн

После ланча молодые люди отпустили экипаж, веля ждать их на том же самом месте спустя ровно неделю. Кучер охотно согласился: ведь юноша уже заплатил ему весьма недурную сумму и, щедрой рукой отсыпая денег, шепнул, что будет весьма признателен, если тот об этой небольшой прогулке и словечком никому не обмолвится, потому что, если прознает ее отец, обоим достанется по первое число. Кучер, которому такого рода выезды были не в новинку, весело отсалютовал, тронул пальцем кончик носа, сально ухмыльнулся и заверил:

– Я-то? Да я ваще ни сном ни духом; я как глянул на золото, так сразу и ослеп, и благослови вас Бог, сэр.

На следующий день тут же, в пабе, удалось, позвенев кошельком, уговорить одного из местных, по профессии возчика, подбросить молодую пару до городишки под названием Аксбридж по другую сторону Мендипских холмов. Эти двое спустились вниз по южным склонам и сняли жилье рядом с водяной мельницей. Впрочем, обустроились они довольно необычным образом: молодой человек ясно дал понять, что юной леди должно отвести самую лучшую спальню, какая только найдется, а сам он намерен спать снаружи под дверью на соломенном тюфяке, укрывшись попоной. Деревенские кумушки, понятное дело, посудачили промеж себя, но сошлись на том, что сбежавшие жених с невестой (а насчет этой милой пары двух мнений и быть не могло) стараются все сделать по-людски, как добрым христианам и подобает.

Христиане там или нет, но так оно и было. Сиплисити и Финт понимали друг друга с полуслова, словно мысли читали: настало время отдохнуть, исцелить былые раны и – просто радоваться миру. Мир, похоже, им тоже радовался, ведь платили они щедро, а юная барышня, хоть и скромница, как девице пристало, не упускала возможности поболтать с местными. Ей, похоже, страх до чего хотелось перенять сомерсетский акцент, который можно назвать буколическим, такой он распевно-неспешный. Конечно, неспешный, ведь говорят на нем о вещах и впрямь неспешных: как, скажем, сыр, и молоко, и смена времен года, и контрабанда, и варение огненного зелья в таких местах, куда акцизные чиновники и не сунутся – потому что там, где речь неспешна, соображают и действуют очень шустро.

Финт быстро учился – ведь на улицах приходится схватывать на лету, второго шанса не представится. Поначалу голова у него трещала от языка, состоящего словно бы из пшеницы да коров. Но учению изрядно способствовал крепкий сухой сидр – местные называли его «скрампи»; очень скоро и Финт заговорил как они. Его голова постепенно заполнялась словечками вроде «Мендип», «калужина», «дресва» и «бечь» и образованиями языка, ритмы которого звучали не городским стакатто, но обладали чем-то вроде собственной мелодии. Маскировка бывает разная, размышлял Финт про себя; есть много других способов, кроме как переодеть рубашку или перекрасить волосы.

Однажды утром, прогуливаясь с Симплисити вдоль реки, Финт обратился к девушке:

– Я до сих пор тебя не спрашивал. Но зачем у тебя с собой была игра «Счастливые семьи»?

Сомерсетский акцент дрогнул и временно сдал позиции, и девушка ответила:

– Мне ее мама подарила; и, понимаешь, мне всегда хотелось иметь что-то свое, когда ничего другого не дано. Я все глядела на карточки и думала: однажды все наладится; а теперь, как мне кажется, так оно и есть, после всех пережитых несчастий.

Девушка лучезарно улыбнулась ему, и от этих ее слов, в сочетании с улыбкой, на сердце у Финта потеплело и тепло распространилось дальше и ниже.

Примерно в это самое время в Лондоне – в месте, где люди говорят так быстро, что прямо не знаешь, куда деньги делись, – некая дама по имени Анджела вышла из кареты в Севен-Дайалз, рядом с каретой тотчас же встали на страже двое дюжих лакеев, а дама поднялась по лестнице и легонько постучалась в дверь мансарды.

Открыл ей Соломон со словами:

– Ммм, ах, мисс Анджела, таки спасибо сердечное, что заглянули. Не выпьете ли зеленого чаю? Боюсь, придется принимать нас такими, какие мы есть; я, конечно, прибрался в наилучшем виде, а на Онана внимания не обращайте; спустя какое-то время запах просто перестаешь замечать, уверяю вас.

Анджела, отсмеявшись, спросила:

– Есть ли какие новости?

– И в самом деле, ммм, я тут как раз письмо получил, – ответствовал Соломон, – и так хорошо написано, прямо глазам не верю, – от Финта, из города Йорка, куда он уехал предаваться горю, потому как не в силах оставаться там, где все напоминает ему о нашей дорогой бедняжке Симплисити.

Анджела взялась за безукоризненно чистую чашку с чаем.

– Ах да, действительно, в Йорк, как это уместно. А часом, не расспрашивал ли о местонахождении Финта еще кто-нибудь?

Соломон бережно наполнил ее чашку:

– А я ведь их из Японии привез, представляете? Сам удивляюсь, что они прожили так же долго, как и я. – Он поднял взгляд и с лицом бесстрастным, как ватерпас, сообщил: – Сэр Роберт любезно прислал двух своих констеблей навестить меня два дня назад, и знаете что? – они таки действительно расспрашивали о местонахождении мистера Финта, так что, конечно же, ммм, мне пришлось рассказать им все, что я знаю, как оно и подобает законопослушному гражданину. – Соломон расплылся в широкой улыбке. – Мне всегда казалось, что невозможно не лгать полицейским; это так полезно для души, да и полицейским тоже на пользу.

Анджела усмехнулась.

– Хотите верьте, хотите нет, мистер Коган, но ведь и я тоже получила весточку от некой персоны, пожелавшей остаться неизвестной, с указанием определенного места в Лондоне и – как увлекательно, правда? – точного времени. Ужасно забавно, вы не находите?

– Да, в самом деле, – отозвался Соломон, – хотя должен признать, я за долгую свою жизнь таких забавностей вкусил с лихвой, так что теперь предпочитаю работать здесь в своих старых ковровых туфлях, и на забавы обыкновенно не отвлекаюсь. Ой-вэй, я совсем позабыл о хороших манерах! У меня ж тут запасены замечательные рисовые пирожки, дорогая моя. Куплены у мистера Чанга, чтоб он был здоров; объеденье, да и только. Пожалуйста, угощайтесь!

Беря с тарелки пирожок, Анджела промолвила:

– Если вы однажды увидитесь с молодым мистером Финтом, будьте так добры передать ему: у меня есть основания полагать, что представители власти хотели бы с ним побеседовать – не потому, что он поступил дурно, а потому, что, как им кажется, он наделен способностью поступать чрезвычайно правильно, причем на благо страны. – Анджела на секунду замялась. – Когда я употребляю слово «представители власти», я разумею персону, облеченную верховной властью.