Чтение онлайн

— Вот, панове, глядите, это мальчик Ясь. Он сейчас прямо на ваших глазах все это съест…

— И я! И я! — вдруг очень громко сказал один пан, который сидел с самого краю. Тут он даже вскочил и опять: — И я! И я!

Это он был очень пьяный. Все засмеялись. А те, которые сидели рядом с ним, тоже вскочили и стали его обратно усаживать. Наш пан сказал:

— Не сомневаюсь, пан Тарас, съедите. А потом что с вами будет? А вот с ним ничего. Вот, смотрите!

Тут он опять повернулся ко мне и еще даже пальцем на меня показал. Повар сразу сунул мне тарелку, поваренок ложку, и я уже было зачерпнул…

Как вдруг все пани, кроме нашей пани Крыси, вдруг как завизжат! И как поднимут еще всякий другой шум! И еще как они стали просить, чтобы пан Лех, то есть наш хозяин, остановил эту, как они выразились, гадость. Наш пан на это очень, конечно, рассердился, но все-таки махнул рукой, и у меня отобрали тарелку. И вот я стою, уже один, без ничего, перед их полным столом. Там у них тогда этих панов просто кишело, может, их там было двадцать или даже тридцать, у меня просто глаза разбегались, да я тогда и считать до стольких не умел. И вообще я тогда был очень сильно растерян. Это же, не забывайте, все было в их самом богатом покое — в гостиной, а там чего только не было, блестело и сверкало все кругом, и золотилось, и паркетилось, а я кто такой? Я дикий человек из леса. И еще даже босой. А они на меня смотрят с большим любопытством. После одна пани осторожно спрашивает:

— Так это и есть ваш тот мальчик, которого аист принес?

— Э, пани Ядвига! — гордо отвечает наш пан Лех. — Если бы это так просто: аист. А то ведь сама ведьма.

— Ах! — говорит пани Ядвига. — Как ужасно.

А наш пан Лех:

— А вот, извините, как раз нет. А очень даже любопытно, между прочим.

Это он так говорил, потому что видел, что на него (а еще больше на меня) все смотрели вот такими вот глазами! И он тогда мне говорит:

— Откуда ты, Ясь, к нам попал?

— Из леса, — говорю. — От ведьмы. Я у нее старшим подмастерьем был, летал на ступе, метлой загребал.

— А после?

— Засмотрелся вниз и свалился. А там было болото. Ведьма подумала, что я в нем утопился, и полетела дальше. А я шел, шел — и к вам пришел.

— А чем тебя ведьма кормила?

— Ясное дело, — говорю, — поганками и мухоморами. И еще мы варенье из волчьих ягод варили. А когда к нам леший приходил, мы с ним пили водку и играли в карты.

— О! — сказал пан Сабантуевский. — С лешим! Так он, наверное, шулер!

— Не знаю, что такое шулер, — сказал я, — но меня тоже не обдуришь. Я всех насквозь вижу. Вот вы, ясновельможный пан, сейчас храбро смеетесь, а сами дулю в левом кармане держите. А сегодня утром черной кошки у себя на крыльце испугались.

Не знаю, зачем я все это сказал. Пан Сабантуевский очень разозлился, вскочил и грозно говорит:

— Лех! Что это такое?!

— Как что? — отвечает наш пан. — Это ведьмин сын, вот что. Он, между прочим, мне в хозяйстве очень помогает. Вот, например, недавно фонтан починил. Теперь туда воду носить не нужно, он сам по себе фонтанирует.

— С полным нарушением гидравлики! — очень сердито сказал его сын, а наш паныч. И гневно добавил: — Всю физику запутал, дурень!

— Кого, кого? — спросила одна пани.

— Физику! — еще раз сказал паныч. — Колдун он, панове, вот что! Мракобес! А мы его тут прикармливаем. А еще просвещенное общество!

Вот как он тогда сказал! И очень зло. Но и отец его, пан Лех, тоже крепко разозлился — но это уже на него самого — и очень гневно сказал:

— Что ты в этом понимаешь?! Какое еще мракобесие! Это нам дано от дедов и еще даже от прадедов. А кто такая твоя физика? Чужинские выдумки! Нахватался всякого, и хватит! Никуда больше не поедешь, будешь здесь сидеть и впитывать традиции. Понятно?!

И он, я так думаю, еще бы долго на Дрына кричал…

Но тут взяла слово пани Крыся. Она просто сказала:

— Лех!

И этот Лех, то есть наш пан, сразу стишился. И еще сделал вот так ладошкой по губам, то есть как будто их утер. И в гостиной стало совсем тихо. Я стоял перед столом, а они за ним сидели. Их было много, а я был один. И еще: они были большие, а я маленький. Мне, если вы этого еще не забыли, было тогда всего лет пять или семь, я только что вышел из леса. А они все были умные и сытые, и у каждого было по вилке с ножом, и перед каждым по тарелке со всякой полезной едой. А мне давись, Ясь, мухоморами! Мне стало очень горько, я сказал:

— Но мухоморы — это что! А вот у нас в лесу еще вся хата в самоцветах. Потому что где мы свечек наберемся? А от самоцветов тоже свет, и даже лучший.

— А самоцветы откуда? — быстро спросил наш пан Лех.

— Из земли, откуда же! — сердито сказал я.

— Э! — засмеялся пан. — Что-то я их там нигде ни разу не видел.

— Потому что нужно знать места!

— А ты знаешь?

— Знаю.

— Под папараць-кветкой?

— Под ней!

— И ты ее видел?

— А как же!

Вот что я, дурень, ему тогда выболтал! Где была моя дурная голова?! Папараць-кветка, ого! Или цветок папоротника, если по-вашему. Но только тут как ни скажи, а сразу все понятно. Так и там тогда все аж вот так вот рты поразевали! И вот так глаза наставили! Но пока что все молчат. После пан Сабантуевский встал, всех осмотрел, откашлялся и говорит:

— Это, панове, очень любопытно!

И еще кто-то с краю спросил:

— А какое сегодня число?

Все молчат, между собой переглядываются. После пани Крыся говорит:

— Еще через пять дней.

И это я теперь сразу бы понял, к чему все это говорится. А тогда же я еще не знал, что обыкновенные люди могут только один раз в году…

Ну, и так дальше! А тогда дальше было вот что: встал наш пан Лех и сказал, что они сейчас выпьют понятное дело за что, все засмеялись, дружно встали и так же дружно выпили. А мне, так приказала пани Крыся, дали от стола большую белую булку с изюмом и повели меня обратно домой. Дома булку разделили на всех поровну и съели. Братья и сестры были очень рады, мать молчала, а отец сказал: