Feel

Чувства являются выражением свободы. Насколько они открыты и осознаваемы, настолько душа растет и наполняется цветами.

Можно чувствовать в собственно создаваемой вещественной реальности, а можно представить, погружаясь в повествование другого человека. Ведь мозг не отличает «реального» от «вымышленного». Хотя эти два понятия относительны. Всё вымышленное когда-то становится реальным, ибо сначала появилась мысль.

Чувства – это краски души. В основе любого из них – Любовь. И насколько человек смог познать ее, настолько он в силах воспринимать, что бы то ни было.

Любовь имеет бесконечное множество форм, также как и ее отсутствие. Сочувствие возможно прожить лишь тому, кто однажды безусловно полюбил другое существо. Ненависть правит тем, кто нелюбим. Для вдохновения любовь является неотъемлемым топливом.

Душа замирает при чувствовании чего-то настоящего, глубинного и важного, ибо в этот момент происходит связь со Вселенной, сквозь времена, пространства и память множества поколений, которые шли свой Путь к настоящему моменту, когда именно это сердце забилось сильнее во власти чего-то неосязаемого, но великого.

Чувства – главное богатство, потому что они наполняют моменты, которые остаются в памяти и олицетворяют собой человека для него самого и других. Любой обман очевиден на уровне интуиции. Настоящее выражение бесценно.

Некоторые чувства возможно прожить только единолично, некоторые – только взаимодействуя с другими. И всё это дары от Природы, которые наполняют жизнь, задают огранку характеру и делают душу более проявленной.

Приглашаю в мой храм, он открыт для всех, поскольку обретя что-то ценное, этим нужно делиться. Добро пожаловать!

Солнце яркое невыносимо. Если смотреть на него не меньше секунды, то кажется, что вокруг него вращаются световые обручи по разным траекториям. А дольше присматриваться и не возможно, так оно выжигает своим прямым светом и отражением в ледяных зеркальцах, заполнивших пространство вокруг.

Небо чистое, как глаза младенца, не познавшего необходимость защит и выдумывания стратегических уловок. Просто небо. И от этой чистоты в молниеносном состоянии вспоминаются и собственные первые секунды жизни после рождения. Очнувшись, не верится, действительно ли это сейчас пронеслось в моей памяти. Но смотрю на небо, и, улыбаясь, доверяю ему.

Снег и изморозь покрывают реку, кусты, берега, поля, меня, других людей. Это заполнение бескомпромиссно. Сколько не пытаюсь отряхнуться, оно молча покрывает меня снова, как заботливая мать укутывает своего непослушного ребенка.

В воздухе сотни тысяч иголок мороза. Будто воины с копьями выстроились в бесконечные ряды во всех направлениях, они поднесли свои орудия впритык к моей коже и ждут моих движений. Начинаю идти, и они вонзаются в меня на миллиметры. Ускоряюсь, переходя на бег, а они всё нещаднее впиваются и прокалывают уже более глубоко. Больно лицу и даже телу под одеждой, а глаза слезятся, хоть я пытаюсь уворачиваться. Но сердца моего им не тронуть. И я бегу вопреки, и уже не чувствую боли, а их штыки отпадают, отторгаемые силой моего духа, и вот ликует моя душа от победы и вырывается криком в бесстрастное солнце.

А оно все также в полном молчании крутит свои круги и смотрит на эту суеты миллиарды лет. Вот же ему, наверное, скучно. Хотя, скорее всего, никак.

Если прикрыть глаза, то между слипающихся от изморози ресниц, светил становится два. И это так отчетливо, что все становится на свои места. В одно мгновение все теряет смысл, ибо находит его в том, что невозможно описать словами. Шепчу, как самое сокровенное: «Доверяю тебе. Люблю. Благодарю».

Отвечает звенящее пустотой Солнце легким поцелуем моих обветренных, раскрасневшихся от бега и крика щек. Я счастлива, одарена осознанием, и люблю этот безупречный мир всей собой. Пора возвращаться, и я несу что-то именно своё, зачем бежала и для чего открывала душу, не расплескать бы, пускай подрастет.

Река под ногами течет под огромным слоем льда, который сковывает ее по-настоящему боевой характер. От этого мне не по себе. Мы ходим по ней безо всякого уважения, хотя если бы не эти рамки, она нас не пустила даже на середину потока, закрутив течением и не покорившись ни одному из тех, кто сейчас бегает по ней. Это несправедливо. Она живая, она боец, а мы пользуемся её бессилием в смирительной рубашке. И даже не обращаем внимания на это. Я падаю на колени и начинаю просить прощения и благодарить за энергию ее потока, от которой дрожит это безмолвное пространство. Вернусь к тебе летом, и мы будем взаимодействовать по-настоящему, без оков, померяемся силами играючи, а пока прости за вторжение.

Наверное, река мне слишком остро напоминает меня саму пару лет назад. И острая боль вскрывает оболочки из приличия и логики. Слезы льются и застывают, ругаюсь за то, что была связана своим страхом потери и всем тем, что ограничивало меня изнутри, и проиграла, а кто-то бродил по моей душе и радовался чему-то своему, баловался. Ну, вот я теперь именно я, свободная, выйди со мной наравне, а не смейся там за спиной, поговори со мной! Но нет, ответа нет, и я иду расти. Всему свое время.

В очередной раз врываешься в мой дом внепланово, но желанно и счастливо, под ночь, когда комнату освещает лишь скромная лампочка у входа, а с балкона не видно звезд, только облака, мы же в Питере.

Ты звенишь звонком, разрывающим пространство дальше всех Вселенных, по крайней мере, я чувствую это именно так. А потом звенишь собой, поскольку от тебя в моем доме у меня звенят миллионы колокольчиков моей бродячей Души.

Очередное ошарашивание: «У меня с собой картошка!» Зачем она нам, если мы её не едим. Но ты сообщаешь, что мы будем лечиться ей! Еще одна новость, ведь такой метод с тобой не сочетается, но я счастлива, будь то даже дракон или мёд, что для меня равно не очень. Хотя насчет дракона не знаю, не пробовала.

В первый раз для нас что-то варю, чувствую себя хозяюшкой, или ведьмочкой, что приятно в любом случае, только в первом – нельзя привыкать, а во втором – афишировать.

Всё готово, и я с материнской заботой выставляю кастрюльку на досточку, достаю полотенца, чтобы спрятаться в них, и, конечно же, радостно думаю, что хорошо, когда есть что-то постиранное, а иначе не очень эпично ведь было бы так. А ты вертишься, крутишься, прыгаешь, как обычно торопишь события, а я успеваю кастрюлю горячую двигать, чтобы не было травм.