Чтение онлайн

— Пару часов.

— Полдня потеряете, и у Лондона будет выходной! А если запустить — что худшее может случиться?

— Осечка, — ответил Граф, уже едва сдерживая раздражение. — Или промах, и в пустую сотни тысяч рейхсмарок.

Подошёл Хубер:

— Итак, господа?

— Доктор Граф рекомендует отменить пуск. Штурмшарфюрер — против, — доложил Зайдель.

— Не обращайте на меня внимания, — Бивак махнул блокнотом. — Я здесь только наблюдатель.

Хубер посмотрел на ракету, на обгоревшую деталь, на Графа — и на блокнот Бивака. Граф почти слышал, как скрипят шестерёнки в голове полковника.

— На войне надо рисковать. В этом суть национал-социализма. — Он кивнул Зайделю. — Заменить деталь. Запуск — провести.

Граф отвернулся, с отвращением. Хотел закурить — не позволили. Осталось лишь ходить кругами, как в Пенемюнде, пока всё не будет готово.

Трансформатор доставили на мотоцикле. Один из унтер-офицеров быстро поднялся по лестнице, установил его. Отсек закрыли, лестницу убрали, подключили кабели. Прозвучал сигнал тревоги. Люди спрятались в укрытиях. Зайдель, Хубер, Бивак и Граф отправились к пусковой машине.

Внутри было тесно и холодно — люк на крыше открыт. По громкоговорителю из Гааги подтвердили: самолётов противника в радиусе 50 км нет.

— Готовы к пуску.

— Каков порядок?

Граф отступил в угол. Пусть Зайдель объясняет:

— Пять положений тумблера. Сейчас — первое...

Сержант выглянул в люк:

— Обратный отсчёт.

Десять… девять…

Второе положение — закрытие клапанов, подача воздуха в бак кислорода.

Восемь… семь… шесть…

Третье — подача перекиси и перманганата в турбонасос. Искровой воспламенитель, как огненное колесо.

Пять… четыре…

Четвёртое — подача топлива в камеру сгорания. Пламя охватывает основание.

Три… две… одна…

— Пуск! — Сержант спрятал голову, захлопнул люк.

Пятое — турбонасос на полную. Топливо с бешеным давлением врывается в камеру. Машина задрожала. Шум, рождающийся в солнечном сплетении, расходился во все стороны. Лесной мусор стучал по броне. Граф зажал уши и начал молиться.

К этому моменту Кэй стояла на углу Чансери-Лейн и Уорик-Корт, держала чемодан и наблюдала, как машина «Скорой помощи» пытается протиснуться через переполненную улицу в сторону больницы Бартс. Прошло уже семьдесят шесть минут с момента удара ракеты. Улица была заполнена выжившими и зеваками. Водителю пришлось включить звонок, чтобы расчистить путь. Люди поворачивали головы, отходили на тротуар, сталкивали других с дороги, а потом снова возвращались назад.

Наконец «скорая» исчезла из виду, и звук звонка затих. Но Кэй даже не пошевелилась. Голова казалась именно полузасыпающей — она могла думать только об одном за раз.

Тем временем над Северным морем ракета работала почти идеально: двойные гироскопы — один отвечал за тангаж, другой — за крен — вращались со скоростью 30 000 оборотов в минуту, удерживая V-2 на курсе.

Кэй вдруг поняла, что мерзнет в платье без пальто. Она впервые оглянулась вокруг и увидела: почти все витрины на Чансери-Лейн выбиты, стекла разбиты в верхних этажах зданий и в машинах, брошенных на улице под разными углами. Широкая улица, хотя и заполненная, казалась странно неподвижной — как Вест-Энд поздно вечером, когда прохожие стоят, ожидая друзей, обсуждая спектакль или планируя дальнейшие действия. Кровь — на лицах, одежде, маленькими пятнами на тротуаре. Пожилая пара сидела на бордюре, держась за руки, их ноги свисали в стоке. Маленький мальчик плакал, вцепившись в пустую коляску. Везде валялось битое стекло, кирпичи и куски штукатурки. У ног Кэй лежал странный кусок тонкого металла — она подняла его. Он был еще теплым. Похоже, это обломок ракеты — часть корпуса или хвостового оперения. Она осторожно опустила его обратно. Кто-то что-то ей сказал, но когда она собрала внимание — этого человека уже не было.

Через некоторое время она пошла в том же направлении, что и машина скорой помощи.

Чуть более чем в четырёх милях к юго-востоку, на Нью-Кросс-роуд в Дептфорде, в универмаг Woolworths поступила партия кастрюль — дефицитного товара в военное время. Слух быстро разнёсся, и у магазина выстроилась длинная очередь домохозяек. Этот филиал Woolworths занимал большое четырёхэтажное здание. Суббота была самым оживлённым днём, а обеденное время — самым загруженным часом. Многие женщины пришли с детьми; многие из них толпились у прилавка с конфетами. Молодая мать с двухмесячным младенцем на левой руке, шедшая по Нью-Кросс-роуд навстречу легендарной "раздаче кастрюль", вспоминала сорок лет спустя «внезапную, безвоздушную тишину, будто перехватило дыхание».

Когда объект преодолевает звуковой барьер и продолжает движение с превышением скорости Маха (767 миль в час), он тянет за собой шум звукового удара, как моторная лодка — волну от носа. В 12:25 — точное время Кэй запомнила, потому что потом увидела его в официальном отчёте — она услышала громкий хлопок в небе, похожий на фейерверк, а спустя несколько секунд — отдалённый, но тяжёлый удар, как будто с силой захлопнулась массивная дверь. Затем раздался свист ракеты. Все вокруг остановились и подняли головы.

Ракета Фау-2 попала точно в центр здания Woolworths и пробила все этажи, прежде чем взорваться, оставив воронку глубиной в тридцать футов. Большинство жертв погибли мгновенно — в самом Woolworths, в соседнем магазине Co-operative, в лавке тканей напротив или в автобусе № 53, где мёртвые пассажиры так и остались сидеть прямо, с внутренностями, разрушенными ударной волной. Погибли сто шестьдесят человек.

Бэнфилл, Брайан Джон, 3 года; Бэнфилл, Флоренс Этель, 42 года…

Браун, Айви, 31 год; Браун, Джойс, 18 месяцев; Браун, Сильвия Розина, 12 лет…

Гловер, Джулия Элизабет, 28 лет; Гловер, Майкл Томас, 1 месяц; Гловер, Шейла, 7 лет…

Перед Кэй над крышами начал подниматься тонкий, размытый столб коричневого дыма.

Во время и после войны шли споры — что страшнее: Фау-1 или Фау-2? Фау-1 можно было увидеть и услышать, и она начинала падать, когда заканчивалось топливо — был шанс укрыться. Фау-2 же падала без предупреждения. Большинство называло более страшной именно её — Фау-2. Она вызывала нервозность, и не давала ни капли времени на спасение. И ее вид казался жутко футуристическим — предвестником новой эры, созданной врагом, которого казалось, уже победили. Думаешь, что еще может у Гитлера в рукаве.