Чтение онлайн

Мачеха устроилась хорошо. Прибрала к рукам отцову квартирку, избавилась вовремя от ненужной обузы и зажила в свое удовольствие. Свете было семь, когда она оказалась в казенном доме. Сначала девочка думала, что это какая-то ошибка и Валя заберет ее обратно, но потом старшие детдомовки объяснили, что жить в таком месте проще без надежд, а уж тем более – без иллюзий. И она стала учиться. Оказалось, что мир черно-белый и удивительно простой, и при желании им можно научиться управлять. Девочка быстро поняла, что хочет быть кукловодом, умеющим дергать за ниточки нелепые существа, называющиеся людьми. Она стала рассудительной, расчетливой, внешне оставаясь покорной и благообразной, стремилась завоевать расположение тех взрослых, от которых зависело ее незавидное существование. И ей всегда удавалось получить лишнюю порцию компота, кусочек шоколадки, конфету, сделав этот процесс цикличным. Она помогала убирать столовую, собирать объедки, вызывалась вне очереди мыть школьную доску, поливать цветы, безропотно соглашалась дополнительно где-нибудь подежурить и была на хорошем счету у всех воспитательниц.

Когда Света немного подросла, старшие подруги научили ее играм и шалостям с телом. Она терпела это как очередную трудовую повинность, как своего рода послушание, неизбежное и бессмысленное. Тело не отзывалось на грубые прикосновения и, может быть, именно поэтому приобрело некую каучуковость и податливость.

Она оказалась упорной во всем: зубрила предметы даже тогда, когда ничего в них не понимала и смысл их терялся в туманной дали. А потом поступила учиться на медсестру, не без помощи директора того богоугодного заведения, в заточении которого провела без малого семь лет.

Ни разу за все это время Валя не навестила ее, не передала посылки, не справилась о ее самочувствии. Окончив училище, Света на свой страх и риск уехала в Москву, и столица неожиданно стала потихоньку поддаваться под напором столь настырного существа. Мечтала ли девушка о любви? Она не знала. Как-то раз она подумала об этом, но быстро отогнала «ненужную» мысль в закоулки подсознания, чтобы не всплывали фантомные боли первого года существования в детском доме. Печальное понимание зыбкости своего существования гнало Свету в поисках подходящего мужа по всем ночным клубам. Но клеящиеся парни быстро смекали, в чем тут суть, и виртуозно смывались. Порой девушке чудилось, что она – дерево, стоящее посреди бурной реки. Вода несется мимо, а за дерево-Свету время от времени цепляется мелкий сор, который, немного покрутившись в водовороте, смывается потоком и уносится прочь. Ни красота шелковистых листьев, ни стройность ствола не могут удержать рядом хоть что-нибудь навсегда. Это что-то, а вернее, кто-то – бизнесмены, студентики, менеджеры средней руки, престарелые ловеласы – утекали сквозь пальцы, хватающие напоследок лишь воздух. Света училась на ошибках, меняла тактику, но безрезультатно. Пока не появился Фархад.

Света поняла, что это и есть самый стоящий шанс из всех, предлагаемых ей жизнью. И бороться надо до последнего. Чего бы это ни стоило. Он не звонит? Света не гордая, может и сама позвонить. Не приглашает на свидание? Она придумает причину, по которой им необходимо увидеться. А потом… потом он не отвертится.

Надо только нащупать его слабое место, этакий незаросший родничок, и тюкнуть туда как следует. Победа будет за ней.

Лала заметила, что Фархад выглядел сегодня несколько иначе. Он странно улыбался и время от времени похлопывал себя по карману пиджака, словно в поисках мобильного телефона. ВИП-зона элитного кафе в центре Москвы была практически пуста.

– С тобой сегодня что-то не так, – нарушила молчание Лала.

– Ты в некотором роде права, – улыбнулся Фархад. – Но это приятное волнение. Я надеюсь.

– Поделишься?

– Конечно. Давай выпьем за нас. Я рад, что мы познакомились.

– С удовольствием. Я тоже рада. Ты отличаешься от других мужчин.

– Чем же?

– Ты больше похож на настоящего мужчину, чем другие. В тебе есть желание заботиться о женщине. Оберегать ее… Удивительно, что ты до сих пор не женат…

– Не находилось той единственной, с которой я бы захотел прожить всю жизнь, а другой мне не надо.

– Ты просто уникум.

– Лала…

– Да?

– Выходи за меня замуж. – С этими словами Фархад протянул ей синюю бархатную коробочку, в раскрытом зеве которой радужно переливалось бриллиантовое кольцо.

– Ox, – растерялась Лала, – Фархад… Я не знаю, что сказать. Я рада, но… я замужем…

– Насколько я знаю, вы давно не вместе, и развестись труда не составит, тем более что детей у вас нет.

– Да. Но… я не готова к другому замужеству. Ты мне очень нравишься, но я тебя практически не знаю…

– Что ты хочешь обо мне узнать? Спрашивай. Я расскажу. Нас тянет друг к другу, мы чувствуем одинаково, даже отвечаем друг другу на вопросы, которые не успели задать вслух. Ты не замечала?

– Замечала. Фархад, я не говорю «нет», просто мне нужно время.

– Хорошо. Я буду о тебе заботиться. Ты сможешь не работать, заниматься детьми, просто быть счастливой, не думая о завтрашнем дне.

– Что? Я люблю свою работу! Она мне нравится! Ты хочешь закутать меня в хиджаб, по примеру твоих предков, и посадить в доме, чтобы я каждый год рожала тебе по ребенку, как племенная кобылица? Ну спасибо! Именно о такой жизни я и мечтала, только вот до сих пор как-то не догадывалась об этом!

– Лала, не передергивай!

– Я не передергиваю! Я вижу, к чему ты ведешь!

– Ты сама только что произнесла, что хочешь, чтобы о тебе заботились! А теперь, когда я это предлагаю, ты меня отталкиваешь! Почему? Нелогично.

– Вот-вот. Теперь еще скажи, что женская логика вещь странная и вообще я неадекватна!

– Лала, успокойся!

– Не выставляй меня истеричкой, Фархад! Не выйдет! – с этими словами Лала встала, взяла свою сумочку и решительно направилась к выходу.

Фархад остался на месте. Он недоумевал. Как такое могло случиться? Подобное развитие событий представлялось ему странным. Кольцо осталось лежать на столе в футляре. Белый фарфор пустых тарелок сиротливо поблескивал, словно сетуя на то, что торжественный ужин не состоится. Напряженные смуглые руки Фархада резко выделялись на скатерти. В отдалении маячил силуэт официанта, не решающегося подойти к столику. Спина Фархада под накрахмаленной рубашкой и пиджаком взмокла, между лопатками стекали медленные, нахальные капли пота. Город за окном мелькал огнями, тенями проходящих людей и проносившихся машин. Все плыло и плыло себе мимо, оставаясь безразличным к его состоянию после неудачного сватовства. Октябрьский холод медленно заползал в его сердце противным межсезоньем. «И что она так взъелась? – размышлял Фархад. – Я же не заставлял ее бросить работу, только предложил. И потом, когда она родит малыша, то ей все равно придется некоторое время побыть с ним дома. Придумывает себе какие-то фантомные преграды и тщательно их пестует! Взрослая женщина. А ведет себя, словно нашкодивший ребенок! Я же в это время сижу как оплеванный и испытываю неловкость перед официантом за то, что оказался таким лохом! Ну и черт с ней! Вот сейчас позвоню Свете и поеду к ней! Она-то меня ждет, по крайней мере!»

Фархад бросил на стол несколько купюр, сгреб со стола бархатную коробочку с кольцом и машинально сунул ее в карман. Потом, достав мобильник, двинулся к выходу.

– Света, я неожиданно освободился раньше. Давай встретимся? Я за тобой заеду. Через полчаса.

Света, в спешке домыв дребезжащие лоточки, распихивала их по шкафчикам, напряженно думая о том, что на ней, к вящему стыду, дешевый хлопковый бюстгальтер и такого же рода бесформенные трусы, абсолютно непригодные для совращения мужчины. «Придется улизнуть в ванную и там все сразу снять, чтобы он всего этого не увидел, – думала она. – Так даже лучше. А сработала моя эсэмэсочка! Значит, надо понапористее! Ничего, я сегодня постараюсь сделать так, чтобы он забыл обо всем на свете! Хорошо бы вовремя ввернуть ему про то, что я хочу кучу детей. Мужчин, особенно таких, это радует». Света закончила убирать кабинет и, напевая: «Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой», отправилась навстречу своей судьбе.