Чтение онлайн

Эти две противоположности уселись друг на против друга и уставились на девушку, в надежде, что она возьмет на себя инициативу и заговорит.

Но этого не произошло.

– Ты все за тем же? – решила начать бабуля.

– Как уже не раз отмечалось, – очень быстро заговорила гостья, обращаясь к старухе, – я пришла сюда по поводу своего сына, Кости. Я не раз пыталась воззвать Алису к ответственности за произошедшее, но она все пропускает мимо ушей.

Женщина посмотрела на взволнованную девушку и улыбнулась.

– Совсем из головы вылетело, а что моя внученька сделала-то? – бабка ехидно ухмыльнулась, затем взглянула на внучку. Ее кривая улыбка раздражала Алису, и она прекрасно это знала.

– Понимаю. У меня и самой проблемы с памятью в последнее время, – Мария Ивановна чувствовала себя некомфортно, но старалась не показывать этого. – Я не знаю, что конкретно она совершила, но, как я, вроде бы, уже говорила… я же говорила, да? – она замялась и начала тереть руками виски. Кажется, голова ее разболелась. – В общем, неважно. Мой сын покончил с собой, и, как я предполагаю, это напрямую связанно с Алисой.

– Да что Вы? – девушка попыталась скорчить удивленное лицо. Бабушка сделала так же. Пытаясь не рассмеяться, она надувала щеки.

– А-а, так это я уже слышала! – разочарование помогло бабке справиться с приступом смеха.

– Так я уже говорила? – женщина нервно улыбнулась. – Странно, не помню.

– Говорила, но не в деталях, конечно же. Я вся внимание. Уверена, Алиса тоже.

Мария Ивановна коротко кашлянула в кулак и начала небольшой, но выматывающий рассказ:

– После того, как Костя совершил самоубийство, я не знала, что делать. В такие вещи очень сложно поверить, знаете ли. Еще вчера он, как обычно, улыбчивый и добрый, живой и здоровый, а теперь… – Мария Ивановна остановилась, чтобы перевести дух. Говорила она довольно спокойно, но, видимо, она еще не до конца отошла от происшедшего. – В общем и целом, как бы глупо это ни прозвучало, я решила провести «расследование». Костя мой обожал рисовать и очень часто рисовал одного и того же человека. Вы, должно быть, решите, что это не доказательство вовсе, но вы только взгляните!

Она достала скомканный кусок бумаги из кармана брюк. Развернув, продемонстрировала его: грязно нарисованный человечек, изуродованный бесконечными складками, неровной штриховкой и сальными пятнами. Непонятно даже, какого пола данный «персонаж».

– Посмотрите, как похожа! Я сразу узнала Алису, когда увидела ее впервые, и все благодаря рисункам. Их, кстати, много. Но если Вам и этого недостаточно, есть еще свидетели: друзья Кости рассказали мне, что ему нравилась какая-то его одногруппница, но подойти к ней он стеснялся. Один его очень хороший друг сказал, что он пытался поговорить с ней, вроде даже пригласил куда-то. Все попытки оказались тщетными.

Алиса закатила глаза. Она посмотрела на потолок, пытаясь найти в побелочных трещинах возможные ответы на происходящий тупизм, но трещины лишь кистями комкали белый лист. Трещины не болтают.

Монотонная история лилась дальше.

«Расследование» продолжалось так долго, что потерялся счет дням. Когда Мария Ивановна начала ее преследовать, девушка еще училась в университете. Эта больная приходила и рассказывала одну и ту же историю, не меняя в ней ничего, кроме рисунков. Их разнообразие пугало.

– Что за чушь! – не выдержав, крикнула Алиса. – Я тут вообще не при чем!

Каждый раз одно и то же.

– Да как ты можешь повышать голос на эту несчастную?! – в ответ сорвалась бабка. Фраза ее звучала максимально наигранно и надменно, подчеркивая издевательское отношение. Ей всегда нравилось разыгрывать сценки с мамой Кости.

– Нет-нет, подождите, – Мария Ивановна схватила бабушку за руку. – Я за этим сюда и пришла, чтобы послушать ее.

– Ах, какая радость, мне дали выговориться… СНОВА! Ну, раз уж для Вас каждый раз, как первый, то слушайте, – Алиса набрала воздуху в грудь. – Я не знаю, о каком Косте вы говорите. Для меня это абсолютно незнакомый человек, который умер задолго до того, как мне стукнуло восемнадцать. Вы чуть ли не каждый день сюда приходите и говорите одно и то же: заново представляетесь, рассказываете одну и ту же историю. Бабка еще вам подыгрывает, а я в миллионный раз Вам повторяю – ищите причины смерти своего сына в ком-нибудь другом.

Женщина глубоко вздохнула. Видно, она почти не слушала.

– Дело как раз в том, что я искала, – последние слова до нее, по-видимому, дошли. – Он имел все, что хотел. Все, что я могла ему дать.

– Так, может, в этом и проблема? Может это Вы своей гиперопекой довели его? И Вам вообще приходило в голову, что самоубийство – это не решение двух минут? Сколько он над этим, по-Вашему, думал?

Нет, все-таки, это реально очень круто, когда есть, на кого поорать. В этой инфантильно-старческой операции есть своя опьяняющая сила. Так же нелепо, как расследовать самоубийство по рисункам, но так же увлекательно и расслабляюще, как зарисовывать поля в тетрадке. Мама Кости – Алисина больная отдушина.

– С ним все было хорошо. Я это знаю, я… я его мать. Он такой хороший, добрый, отзывчивый…

– В данный момент времени он ни хороший, ни добрый, и, очень надеюсь, ни отзывчивый. Очень трудно, знаете ли, обладать такими качествами, когда от тебя уже и скелета не осталось.

– Это… до безумия грубые слова.

– Точно.

Бабка, смотря на это представление, получала огромное, неподдельное удовольствие. Как-будто бы она питалась теми негативными эмоциями, что выплескивали эти двое. Закрыв глаза, она с наслаждением вслушивалась в их крики.

Конец ознакомительного фрагмента.