Чтение онлайн

Отделившись от толпы, кучка мужчин возвращается на поле, где устроен лагерь из трейлеров и палаток. Там переодеваются две женщины. Обе называют себя «парочкой обыкновенных девчонок из Уайт-Фиш с постоянной работой и всем прочим».

Одна из них говорит:

— Слышали аплодисменты? Это нам хлопали. Мы победили. Мы точно победили.

Подвыпивший юноша уточняет:

— А вам полагается приз? Девушка отвечает:

— Да не было никакого приза. Но мы точно выиграли.

Пройдет часа два, прежде чем замечаешь, что у всех этих людей что-то не так.

Все дело в ушах. Возникает ощущение, будто ты оказался на какой-то планете, где у обитателей уши какие-то покусанные и раздавленные. Расплывшиеся и усохшие. Это далеко не первое, что замечаешь в этих людях, но после того как твое внимание привлекли уши, на остальное уже больше не смотришь.

— У большинства борцов уши похожи на цветную капусту — это нечто вроде клейма, — говорит Джастин Питерсен. — Символ социального статуса. То, на что в их сообществе смотрят с чувством гордости. Значит, ты на ковре не новичок.

— Такое происходит оттого, что борец частенько попадает в разные переделки и его уши постоянно обо что-то трутся, — объясняет Уильям Гроувс. — Это происходит постоянно, раз за разом. Хрящ отделяется от кожи, и возникающее внутри пустое пространство заполняется кровью и лимфой. Чуть позже происходит отток жидкостей. Однако в хряще происходит затвердевание кальция. Для многих борцов это что-то вроде профессиональной отметины, знак того, что человек занимается борьбой.

Шон Харрингтон рассказывает:

— Чем-то это напоминает сталактит. Кровь медленно просачивается внутрь и затвердевает. Потом происходит очередная травма, и отвердевают новые капли крови. Вскоре ухо принимает новую форму. Некоторым борцам кажется, что это свидетельство мужественности, что-то вроде медали за храбрость.

— Я думаю, это действительно медаль за храбрость, — считает Сара Левин. — Вы знаете, что этот человек — борец. Это нечто такое, что делает другого человека равным вам. Связующее звено. Часть повседневной работы. Уши — часть игры. Они суть этого спорта подобно шрамам или боевым ранам.

Питерсен говорит:

— У меня был товарищ по команде, который, прежде чем лечь спать, минут десять трепал себя за ухо — очень уж ему хотелось, чтобы оно у него стало похоже на цветную капусту, как у настоящего профессионала.

— А я себе часто откачивал жидкость, — признается Джо Калавитта. — При помощи шприца. Откачаешь, а оно снова наполняется кровью. Если откачивать жидкость до того момента, как кровь подсохнет, то ухо не распухает. Можно попросить врача, но, поскольку это приходится делать постоянно, лучше иметь собственный шприц и делать все самому.

Питерсен, Гроувс, Харрингтон и Калавитта — все они борцы-любители.

Сара Левин — координатор мужских соревнований Федерации США по борьбе, объединяющей любителей этого вида спорта.

То, что происходит на этой странице — не борьба, а просто авторское описание. В лучшем случае воспринимайте его как открытку, отправленную в жаркий сухой уикэнд из Ватерлоо, штат Айова. Оттуда, откуда поступает мясо. Оттуда, где проводятся отборочные олимпийские соревнования Северного региона. Это первый этап, — и на нем любой желающий за двадцать долларов может попытать счастья на ковре в надежде попасть в Олимпийскую сборную США по классической борьбе.

Сейчас национальные соревнования завершились, региональные тоже. Это последний шанс пройти предварительный турнир для участия в финале. После того как спортивный сезон окончился, многие приезжают сюда, чтобы посостязаться между собой и с молодежью.

Для некоторых из них — а возраст участников колеблется в диапазоне от семнадцати лет до сорока одного года — это последний шанс пробиться в Олимпийскую сборную. Как говорит Сара Левин: «Здесь можно стать свидетелем того, как обрывается карьера многих спортсменов».

Здесь каждый расскажет вам о любительской борьбе.

Это самый главный вид спорта, скажут вам. Это старейший вид спорта. Это самый чистый вид спорта. Самый крутой вид спорта. Это вид спорта, который критикуют как мужчины, так и женщины.

Это умирающий вид спорта.

Это культ. Это клуб. Это наркотик. Это братство. Это семья.

Для всех этих людей борьба — никем не понимаемый вид спорта.

— В легкой атлетике нужно просто бегать отсюда и дотуда. В баскетболе требуется лишь забрасывать мяч в кольцо, — говорит трехкратный чемпион мира Кевин Джексон. — В борьбе различают два разных стиля — классическую и вольную. Имеются также любительская и профессиональная отрасли, в которых столько всяких правил, что публика в основном не в состоянии в них разобраться.

— В борьбе все по-другому. Здесь нет девушек из групп поддержки, сыплющегося с потолка конфетти, нет Джека Николсона на трибунах среди болельщиков, — говорит бывший участник университетской и армейской сборной по борьбе Бутч Вигнетт. — Чаще всего на наших соревнованиях можно увидеть немолодых седеющих парней, бывших фермеров или работяг с завода.

— Мне думается, что о борьбе у многих сложилось превратное впечатление, — рассказывает Ли Приттс, который, имея вес пятьдесят четыре килограмма, занимается вольной борьбой. — На самом деле это классный вид спорта. Часто его называют варварским. К сожалению, пишут о борьбе чаще всего негативно.

— В наше время просто никто не понимает этот вид спорта, — говорит Джексон. — А если ты чего-то не понимаешь или не знаешь, кто именно соперничает в нем, то и не пойдешь смотреть такие соревнования.

— К борьбе не проявляют должного уважения, а относятся к ней примерно так: «Просто двое пытаются положить один другого на лопатки». Я с таким упрощенным пониманием не согласен, — считает трехкратный чемпион Тайрон Дэвис, занимающийся классической борьбой в категории до 130 килограммов. — Это не просто два человека, желающие положить друг друга на лопатки. По-моему, борьба подобна самой жизни. Надо постоянно принимать важные решения. Мат, положенный на пол в спортивном зале, — это твоя жизнь.