Ёжик
Шрифт:
Еще несколько минут я просто валялся, не думая ни о чем конкретном и важном. Вчерашние поиски казались дурным сном. Я смотрел на пылинки, медленно плывущие в лучах света, слушал, как мурлычет на кухне Ежик, представлял, как она возится там с ложками, кружками и прочей утварью. Покрывало, на котором я уснул, было потрясающе мягким и пушистым, оно так нежно касалось своими ворсинками моей щеки.
Но вечно пребывать в состоянии блаженства человек не умеет. В конце концов, я выбрался из-под пледа, которым меня успела укрыть Ежик, и подошел к окну.
Город действительно был красив. Сверкающая белизна слепила глаза так, что хотелось чихнуть. Все искрилось, и мир казался совершенно новым, не знакомым, не имеющим отношения ко всему, что было раньше с ним самим и с нами в его рамках. Я сладко длинно потянулся, до хруста в костях, до неудержимого стона.
Жить!
Боже, как мне хотелось жить!
Я вдруг понял, как необыкновенно богат, как щедро наделила меня эта жизнь, какой я счастливый…
— Доброе утро! — я не удержался, подошел к ней, обнял крепко-крепко и, не думая о последствиях, прижался губами к тоненькой теплой шее, покрытой нежным пушком. Ежик замерла с чайником в руке и лишь спустя минуту обернулась ко мне и вдруг одарила нежной, как солнечное прикосновение улыбкой.
— Привет… Я тут кофе сварила. Даже не знаю, что из этого получилось…Ну, может тебе понравится… — она смотрела на меня небесно-ясным взором, и не было в нем ни капли вчерашней хандры, ни малейшего признака той бесконечной депрессии, которая, казалось, не кончится никогда.
Я ни о чем ее не спросил.
Счастье было огромным и не оставляло места для слов.
Марта сидела на окошке и щурилась на сверкающий город.