Ёжик
Шрифт:
Только много позднее, когда бортовой автонавигатор уловил сигналы приводного маяка, тревога Пера несколько улеглась: теперь он чувствовал себя почти дома. Корабль шел на посадку. Отказавшие приборы создавали для автонавигатора ощутимый дефицит информации, и пилоту то и дело вводившему корректуру курса, пришлось пережить еще несколько напряженных часов, прежде чем состоялось приземление.
Все как будто складывалось удачно: корма грузовоза надежно сидела в посадочной шахте; оставалось только сдать корабль кибер-дефектатору, и тогда Пер мог быть свободен.
Пилот подошел к иллюминатору. Снаружи едва брезжил рассвет. Низко над космодромом стелился туман. Из рубки было слышно, как, с грохотом переставляя магнитные конечности, по кораблю из отсека в отсек бродит пунктуальный кибер-дефектатор. Это механическое существо первым встречало всех, кто возвращался из космоса. Быстрее и лучше кибера никто не мог оценить состояние корабля. Все неисправности фиксировались в его электронной памяти, а затем уже в виде технологической программы ремонта поступали в спеццентр космопорта. Робот-специалист делал свое дело; и, хотя Пер знал, что на корабле много поломок, сейчас ему казалось, что кибер слишком долго копается.
Разгоралась заря. Легкий ветерок понемногу рассеивал туман. Пилот все еще стоял у иллюминатора, с трудом сдерживая желание плюнуть на все формальности и сбежать с корабля: где-то там, на краю площадки, омываемой полынным морем, находилось место, которое они с Сольвейг облюбовали для своих встреч. Однако в розовом мареве, клубящемся над Землей, еще ничего нельзя было разглядеть, кроме смутного мелькания множества человеческих голов.
Наконец дефектатор вернулся в рубку, чтобы сделать отметки в бортовых документах.
– Послушайте, – спросил его Пер, – отчего сегодня с раннего утра на космодроме столько народу?
– Очередное чудо, – желчно ответил кибер. – Если бы люди смогли обойтись без чудес, это было бы самое великое чудо.
Никто еще не видел усмешки робота, но Пер по опыту знал: она непременно витает в воздухе там, где машины берутся судить о людях.
– Чудес не бывает, – бубнила машина. – И если в исключительном случае регенеративная связь вызвала у человека направленное изменение биопрограммы, то это лишь уникальный факт, который ничего не доказывает.
На груди робота зажглась фиолетовая лампочка, свидетельствующая о возбуждении схемы, – «ЧС».
Дефектатор исходил фиолетовым светом – признак старости машины: схема «ЧС» – заложенный в робота электронный «червь сомнения», – перевозбуждалась только на машинах, которые давно отработали свой срок.
«Сколько же тебе лет, дедушка?» – подумал Пер, только теперь обратив внимание, как истерлась обшивка робота, и разболтались его шарниры.
«Я кончил!» – неожиданно сообщил кибер, проколов последнюю дырку в перфокарте корабельного паспорта. Фиолетовое свечение погасло.
– Даю заключение! – продолжала машина без всякой паузы. – Исследование бортовой аппаратуры вашего корабля показало, что наиболее существенным дефектом следует считать выход из строя «регистратора разности времени».
«Так я и думал» – признался пилот. У него сразу отлегло от сердца: теперь все как будто становилось на свои места. Заключение дефектатора рассеяло тревогу Пера. От радости он готов был расцеловать это неуклюжее хитросплетение мысли и проводов, но старик уже погрузил себя в кабину лифта и унесся к земле.
Туман окончательно рассеялся. Первые лучи солнца осветили множество людей, собравшихся на краю космодрома. – Мы вас ждали, Пер! – произнес высокий, уже начинающий седеть человек лет девяноста. – Возьмите себя в руки. Вы должны знать: все, что произошло, – зто прекрасно! Да, да, прекрасно!
«Если все так прекрасно, насторожился Пер, – то почему я должен брать себя в руки? Что случилось?»
– Известил ли вас кибер-дефектатор, – продолжал незнакомец, – что бортовой «регистратор разности времени» вышел из строя?
– Я и без него это знал, – ответил Пер. – Когда прибор намотал лишних пять лет, я сразу понял, что с ним творится неладное.
– Лишних пять лет?! – переспросил седой человек. – Выходит, робот сказал не все!
– Вполне возможно, – согласился Пер. – Удивляюсь только, где вам удалось раскопать эту музейную древность.
– Как раз из музея мы его и взяли. Кибер находился там с тех пор, как поставили на прикол последний корабль того класса, на котором летали вы.
– Невероятно! Как могло случиться; что я об этом ничего не знаю? – удивился пилот.
– Вы и не могли знать, сказал человек. – Это произошло триста лет назад. Теперь судите сами, на сколько ошибся ваш «регистратор разности времени».
«Ну вот и все, – подумал Пер. – Случилось то, чего я больше всего боялся».
Мысль о том, что он может опоздать на несколько поколений, с самого начала не давала ему покоя. Но он упорно гнал ее прочь. Допустить такую возможность означало примириться со страшным поворотом судьбы, навсегда отнимающим у него Сольвейг.
Из толпы вышел сгорбленный старик.
– Пер, вам просто чертовски повезло! – произнес он скрипучим голосом. – Мне скоро двести. В старину таких называли патриархами, но я гожусь вам в правнуки. И, как мне ни тяжело двигаться, я не мог не прийти сегодня вместе со всеми на этот праздник победы над временем!
«Какой праздник? К чему все это? – думал пилот. – Что я могу им ответить? Неужели и в самом деле я кажусь им героем – победителем времени? Но ведь это всего лишь слепой закон, известный каждому школьнику. То, что произошло, вовсе не заслуга моя, а моя беда. И единственное, чего я хочу, – это чтобы меня оставили в покое».