Европа-Азия
Шрифт:
«Свидетельница». Мимо проехал, сво-ло-о-о-чь! (Утирается и плачет.)
«Мать». Не плачь, на, выпей…
«Свидетельница». Да уйди ты! (Отталкивает женщину, подносит к лицу мизинцы обеих рук, которые почему-то – в отличие от всех остальных пальцев – остались девственно чистыми, и начинает счищать ими грязь со лба, со щёк и с бровей.)
«Мать». Давай хоть я солью тебе. (Льёт из бутылки на руки «свидетельнице» водку.)
«Жених». Эй-эй – много-то не лей!
В это время на лужайке появляется милиционер. Заметив его, «жених» падает на землю и начинает ползти к коляске, изображая инвалида, который ползёт к коляске. Все остальные стоят без движения – не зная, изображать ли им тех, кем они были до этого, или же тех, кем они ещё не были никогда. Из оцепенения «свадьбу» выводит профессиональная актриса – она отхлёбывает из бутылки и орёт.
«Мать». А почему водка такая горькая? А? Молодые? Почему…
Милиционер идёт на «мать» и подходит к ней в упор. Он берёт у неё бутылку, взбалтывает, подносит горлышком к своему рту и начинает пить, при этом его взгляд перебегает с одного персонажа на другой, а к концу бутылки останавливается на доползшем до коляски «женихе». Тот чувствует, что всё внимание милиционера приковано к нему, поэтому сильно кряхтит, суетится, пытаясь подтянуть своё тело руками к сидению коляски – пару раз руки срываются, «жених» падает, но продолжает свою возню. Допив бутылку, милиционер начинает разговор.
Милиционер. Действительно… – горькая.
«Мать» (резко хохотнув). Горько!
«Свидетель», «Свидетельница». Горь-ко! Горь-ко!
«Жених», так и не взобравшись на коляску, отталкивает её в сторону и ползёт в направлении невесты, изображая игривого ужа; «невеста», понимая, что пришла пора и ей показать всё, на что она способна, подпрыгивает на месте и, как бы флиртуя сама с собой, обращается к «жениху».
«Невеста». Да что ты, милый, я бы ведь сама к тебе подползла. (Встаёт на четвереньки и, вытянув губы, ползёт навстречу «жениху», – добравшись до своего «суженого», целует его в губы. «Мать», руками поедая салат, причитает: «Нет, ну какая пара, а – какая пара!» Она апеллирует к милиционеру, полагая, что главное теперь – не оставлять того наедине со своими сомнениями. «Свидетелю» кажется, что «мать» слегка перебирает с салатом, да и с милиционером, и он делает ей всевозможные знаки – выпучивает глаза, подмигивает, наконец, толкает её локтём в бок. В это время «свидетельница» подкатывает коляску к «жениху» и, прерывая поцелуй «молодых», пытается подтянуть на неё счастливого «инвалида», – ей на помощь бросается «свидетель», и вместе они усаживают «жениха» в коляску и становятся по обе стороны от неё.)
Милиционер. Так, давно гуляем?
«Свидетель». Да только что приехали, сразу из ЗАГСа – сюда – венки возлагать.
Милиционер. Возло'жили?
«Свидетель». Возло'жили.
Милиционер. А почему не уезжаем?
«Свидетель». Да вот только что буквально секунду или полсекунды назад и возло'жили, а тут и милиционер тут как тут.
Милиционер. Какой милиционер?
«Свидетель». Ну, вы, то есть… Вы ведь милиционер?
Милиционер. Да, я – милиционер.
«Мать». Вот, салатик, – хотите? На природе вся пища вкусней становится – от свежего воздуха.
Милиционер берёт тарелку из рук «матери» и начинает хлебать салат, потому что никакой ложки или вилки здесь, по видимому, не предусмотрено, а есть руками – как это представляется милиционеру – некультурно. Вдруг он резко останавливается, отводя тарелку от лица, пристально, но по-доброму, рассматривает «молодых», смеётся, успевая заглатывать набранные в рот помидоры; «жених», «невеста», «свидетель» и «свидетельница» робко подхватывают его смех.
Милиционер. Не, ну если бы они не поцеловались – я бы ни за что не поверил, что это свадьба! Гляжу – шалава какая-то замазанная стоит, тётка бухая – а тут вон оно что!
Все, кого милиционер невольно оскорбляет своими словами, на мгновение негодующе вспыхивают, но тут же успокаиваются, понимая, что сейчас не место и не время для всякого рода инсинуаций.
Милиционер. Ну, тогда от лица власти и вверенного мне лесного участка поздравляю вас со вступлением в должность мужа и невесты и желаю… желаю детишек побольше… ходячих!
«Мать» и все остальные.
Спасибо!
Большое спасибо!
Огромное спасибо!
Вот спасибо!
Милиционер (показывая на жигулёнок). Машина эта – ваша?
«Жених». Наша.
Милиционер. За рулём пьющих нет?
«Мать». За рулём вообще никого нет. Все здесь!
Милиционер. Это хорошо, а то за рулём пить нельзя. Сегодня – 4 аварии на моём участке. Там дальше на шоссе целая гора уже трупов, и у всех в крови – спирт! Напьются, черти, и за руль садятся! Ну, теперь им лет по семь грозит, и права у них отберут – я вот пошёл проверить – может, здесь кафе какое, где они все напиваются, а потом за руль садятся и погибают.
«Невеста». Не, здесь кафе никакого нет.
«Жених». Хотя, может быть, дальше – есть какая-нибудь забегаловка.
«Свидетель». Это даже наверняка!
Милиционер. Ну, ладно, тогда я пойду уже.
Милиционер удаляется быстрым шагом, все облегчённо вздыхают, но тут раздаётся пронзительно-попрошайнический окрик, срывающийся с уст «матери» и останавливающий милиционера.
«Мать». А подарок?!