Чтение онлайн

Не поверив увиденному, патрульный покосился на экран сотового — в дрожащей руке записывалась в точности такая же картинка.

— Что за черт. — сглотнул Харрис, потянувшись было к рации, но вовремя вспомнив, что оставил ее с сыном.

Однако неосторожное движение, да еще с позабытым от волнения пистолетом в руке, тронуло ветви.

Огромная птица резко замерла, насторожившись. Замер и Харрис. Выждав десяток секунд, патрульный медленно убрал руку с телефоном, положил его у ветвей и перехватил пистолет двумя руками — так он хотя бы меньше дрожал. Выцелив тушу — тут он не промахнется, мужчина попятился назад.

Пристрелить бы — бравировал он, давя страх — да потом руководство со свету сживет. Редкий, так его, вид. Точно редкий — шептал беззвучно Харрис, выбираясь из ветвей и не сводя взгляда.

Птица резко дернула головой, остановив налитый золотом зрачок прямо напротив Харриса, и тут же резко развернулась к нему, приседая и поднимая крылья для широкого маха.

«- Да хоть последняя на земле!» — Пронеслось в голове, а палец уже давил на спуск.

Выстрелы ударили по ушам, один за одним, оглушая и заставляя щуриться. Он попадал — золотую птицу ощутимо шатнуло назад и в сторону.

А потом Харрис увидел, как распрямились золотые крылья, и десятки перьев, словно стрелы, выщелкнулись в его сторону, пробивая ему руки и грудь, ноги и живот. Но до того, как умереть, он успел сделать самое важное.

— Генри, беги!! — Заорал патрульный, в отчаянии фиксируя огромную тень, стремительно напрыгнувшую прямо на него.

Торжествующий клекот над грудью, прижатой узловатой лапой, и острый клюв твари, взрезавший брюшину, ненасытно потянулся к печени, разевая пасть.

Чтобы через секунду содрогнуться от мощного залпа дробью почти в упор, разорвавшего изнутри глотку, глаза и мозг монстра.

Кое-как поднявшись с земли от отбросившего его выстрела, Генри подслеповато поправил съехавшие вниз тяжелые очки, и торопливо кинулся к отцу.

Наверное, он кричал и звал, пытался дозваться и отчаянно выл, зажав тангенту рации. Но когда рейнджеры нашли их и забрали Генри к себе в машину, в памяти его все было гулко и пусто.

— Ты в порядке? — Тормошил его сопровождающий, глядя взволнованно и с участием. — Парень, ты молодец. Ты отомстил за отца. Ты убил ее, боец.

Генри вздрогнул, только сейчас осознав, где он, и что они куда-то едут.

А еще он почувствовал, что в сжатой все это время руке что-то есть.

В газетах и по тиви о событиях в заповеднике так ничего и не рассказали.

Но золотое перо, поранившее руку до крови, но так и не показанное и не отданное спасателям, осталось с Генри до выпускного класса.

Бряцнул колокольчик, подвешенный над второй дверью ремонтной мастерской. Значит, кому-то хватило сил отодвинуть первую — железную и тяжелую, отсекающую не только уличную жару, но и случайных людей.

А еще это означало, что нужно прикрыть учебник по физике журналом с голыми бабами и хмуро глянуть на двух темнокожих пареньков, нагловато пялившихся через толстую решетку окошка. Все равно смотреть им особо некуда: весь зал для посетителей — это бетонный прямоугольник два на три метра, крашеный в бледно-желтый; серый пол и квадрат в стене с моим недовольным выражением лица. В общем, дизайн помещения располагает не тянуть время.

— Что у тебя? — Потерев уставшие глаза под очками, я демонстративно двинул рукой возле журнала, чтобы зацепить их внимание.

Заодно осмотрел повнимательнее, обращая внимание на положение ладоней возле мешковатых штанов. В прошлом году один идиот решил тут пострелять — посек рикошетом себе ноги. А я сидел за стальным листом, сброшенным специальной защелкой с ниши над проемом, и вдохновенно убеждал этого неудачника пустить себе пулю в тупую башку. Не убедил: «вызови скорую, вызови скорую!»… Тьфу… Потом весь вечер кровь оттирал, пока шеф учил бледного гангстера перевязывать себя самого и, лишив патронов, на пинках прогнал дохнуть с пустым стволом подальше от заведения. Копперам плевать, где был самострел — а нам лучше, чтобы они тут не топтались.

— Чел, тут кореш телефоном заплатил. — Непроизвольно вильнув взглядом по сторонам, в выдвинутый стальной лоток под окошком положили свежий смарт этого года. — А он не работает.

Не коцаный, без потертостей и разбитого экрана — с большим шансом, что хозяин отдал добровольно.

Отвернул телефон камерой от себя и попытался включить. Ожидаемо, стартовый экран закрыло изображение удаленной блокировки.

— Хороший знакомый? — Поднял я бровь.

— Да загулял тут один. — Улыбнулись мне белоснежной улыбкой. — Я ему показал, как выйти с района. Он расплатился.

Частая, между прочим, ситуация — рядом воткнули крупный стадион, откуда после матча чистые и приличные ребята любят прогуляться пешком. Вечером. В незнакомом районе, насквозь хреновом, бедном, наполненном наркоманами, сумасшедшими и вот такими веселыми пацанами. Да, прогуливаются группами, на адреналине и кураже — но куда ты прыгнешь против ствола? Так что частенько в сервис тащат телефоны, планшеты и прочую электронную хрень, которая «не включается».

— Он заплатил тебе двадцатку, — тщательно протерев от своих отпечатков, положил я телефон обратно в лоток и сдвинул местной гопоте. — Это не ремонтируется. Сдай на запчасти.

— Эй! — Нервно дернулся паренек, не торопясь забирать аппарат. — Мне сказали, ты сечешь.

— Ошиблись, наверное, — демонстративно потерял я интерес к абсолютно незнакомым людям.

Еще не хватало рисковать из-за отжатого телефона. Тем более в выпускном классе, с подбитыми документами в приличный институт и отличными рекомендациями. За каждую подпись воротящих нос директора и учителей пришлось отдать по две сотни, а хвалебный текст писать себе самому. Не нравился я им — они мне тоже. Сошлись на общей любви к деньгам.