Евгений
Шрифт:
Саша удивленно посмотрел на племянницу:
— Мышонок, хорошо, что ты решила сказать ей это!
— Я… Ах, что-то я сегодня разошлась!
— Но что в этом плохого! Ты столько времени мучилась, теперь нужно разрядиться! Нельзя мучить душу! Ты у нас и волшебница к тому же, тоже ведунья! И потому уже можешь пользоваться заклятьями! Можешь… Можешь пользоваться и отцовским топором, только сначала он должен показать тебе, как им работают, — неожиданно закончил дядя.
Впрочем, понять его можно было, — конечно, он имел ввиду, что колдовские заклятья, как и топор, — это не игрушка, и пользоваться ими нужно осторожно и с умом.
— А мама, — нарушила тишину девушка, — ведь она… она тоже испугалась?
Но чего?
— Понимаешь, мышонок… Есть одна вещь… Это, наверное, даже не вещь…
Это скорее всего место, откуда волшебство приходит… Мать твоя когда-то занималась этим… Но занималась так, как ни в коем случае не должна была! И она знает, как в это место можно попасть. Конечно, у нее есть чувство здравого смысла, тем более, что она очень многое повидала и испытала в жизни. Но если это чувство здравого смысла ей изменит, тогда с ней случится то, что однажды случилось с твоей бабушкой. И лучше тебе этого не знать. Твоя мать убивала людей. Я думаю, что она может забыть о своей предыдущей жизни. Если, конечно, больше не станет носить в душе6 злых намерений.
— Но для чего это ей снова делать!
— Конечно, это вроде бы ей не нужно! Но кто знает, что будет хотя бы завтра? В настроении человека в любой момент может произойти крутой переворот. Понимаешь, мышонок, если ты хоть единожды серьезно занималась чародейством, то оно начинает затягивать тебя. Кажется, я говорил тебе, что это похоже, когда пьешь водку. Только при этом у тебя не кружится голова. Но ты становишься очень опасной! Я когда-то… когда-то занимался этим. Но я не слишком серьезный волшебник. Так, баловался время от времени. Но все равно — мне больших усилий стоило перестать заниматься чародейством. Это затягивает, как болото! И твоя мама…
Ну, естественно, люди всегда так делают — только нужно сказать что-то особенно важное, как они обрывают монологи. Самое главное он не сказал, и видимо, это уже не вытянешь из него.
— Мышонок, теперь я скажу тебе! Раньше я не говорил это, ты ведь была маленькая. Ведь сама знаешь, как бывает — маленьким детям говоришь не делать то, а они как раз сразу же бросаются делать это! Хотя знают, какие могут быть последствия. Так уж устроен человек, что поделаешь! Но я все равно прошу тебя — не надо беззаботно пользоваться своим волшебством! Тебя затянет, как и любого другого чародея. Ты не будешь знать сна и покоя. К тому же… к тому же нашим животным не всегда нравится волшебство. Ты видела, как Малыш скалит зубы, когда мать твоя начинает возиться с травами?
Ильяна печально кивнула.
— И потом все волшебство исходит из одного места. Начиная заниматься им, ты связываешь себя им, привязываешься к этому месту! Может быть, такое место вовсе не одно. Для чего ради только праздного любопытства обрекать себя на долгие страдания?
Ильяна вздрогнула. А дядя между тем продолжал:
— Но я имею в в иду совсем не русалок! Русалка как бы забирает чужую жизнь. Она просто убивает людей. Но чародей своим волшебством забирает не жизнь даже, а нечто иное, что я даже не могу назвать. Вообще-то у колдунов есть свои пределы, дальше которых им нельзя прибегать к волшебной силе, но кто знает, все ли поступают так. Я начал с того, что чародей связывает себя волшебством с его источником. Он сам даже не замечает, как постепенно все сильнее попадает к этому источнику в зависимость. И нельзя поручиться, что ты не попадешь в такую же зависимость. Стоит ли губить свою жизнь ради одного только праздного любопытства? Твоя мама запуталась в этом так прочно, что выбраться на свободу, сбросить с себя путы ей очень непросто. Пока что у нее вообще ничего не получилось. А мы… Никто из нас просто не может ей помочь!
Хотя я пытался!
— Но ведь она, выходит, причиняет вред отцу!
— Твой отец любит ее, и мать вовсе не заставляет его делать это! В конце концов, любовь — это штука сложная, волшебство мало действует на нее!
Конечно, кое-какой вред она ему причиняет, и понимает это сама! Вот потому-то она и пыталась отослать его в Киев, чтобы там он, закружившись в водовороте городской жизни, забыл про нее! Но это была очень глупая мысль. Петр просто вляпался в нехорошую историю. Его чуть было там не казнили — иногда твой отец бывает поразительно бесшабашным.
Впрочем, это тоже легко объяснить — оказавшись вдали от тебя и твоей матери, он перестает дорожить собой. Он там напивался до смерти, играл в кости, связался с нехорошими людьми. Твоя мать вовремя спасла его…
Ильяна обо всем этом даже понятия не имела. Хотя отлично помнила тот год, когда отец отправился в Киев. Кажется, тогда была плохая погода. И настроение тоже было неважным…
Да, именно тогда Ильяна решила, что когда вырастет, то у нее всегда будет хорошее настроение. И отец никогда больше не будет оставлять их…
Кажется, тогда она знала, что отец ушел надолго, и чувствовала, что ему там плохо, хотя была всего лишь ребенком. С мамой всегда было просто невыносимо. Конечно, был еще дядя Саша, с которым намного лучше, чем с матерью, но Ильяне всегда так хотелось…
Да, ей хотелось, чтобы отец вернулся. И Ильяна постоянно инстинктивно внушала дяде и матери, что отца надо вернуть домой.
— Дети часто делают такое, — говаривал дядя Саша, — и потому частенько задают взрослым задачи! Поди, пойми, чего им хочется! Мышонок, ты очень быстро взрослеешь! Даже быстро, чем тебе положено!
— Но я думала, что я еще могу желать от людей… От родителей хочу, чтобы они любили меня… Чтобы мама перестала бранить меня. Но мама и дядя могут наложить на меня заклятье, чтобы я занималась только своими делами и не лезла куда не надо, как они говорят. Но отец…7 Пусть он вернется, нельзя налагать заклятья на него!
— Мышонок! — сказал дядя тихо, — главное не в том, когда ты пытаешься заставить кого-то сделать, причинит ли это им вред, и даже не в том, что ты знаешь, что эти люди только выиграют от этого! Это в самом деле будет хорошо, если то же самое они могут пожелать тебе, и ты от этого не откажешься. Но тебе не следует искусственно заставлять родителей любить тебя, а отца оставаться возле тебя все это время. Надо жить в гармонии с окружающим миром, и тогда все у тебя будет нормально!
Ильяна понимала дядю Сашу.
— Но ведь мама не верит мне, — возразила она, — она просто глаз с меня не спускает! А ведь я уже не ребенок!
— Когда ты появилась на свет, твоя мама даже самой себе не доверяла!
Родители знали, что ты родилась чародейкой, и любили тебя. Конечно, мама боялась, что со временем у тебя что-нибудь может быть… не так. И ты менялась на глазах. А такие перемены больше всего пугают волшебников.
Эвешка боялась и за тебя, и за Петра. Ты была ребенком, и потому за тобой нужен был постоянный присмотр. Но теперь ты сама можешь помочь маме — пока она далеко, докажи, что ты в состоянии позаботиться о себе!