Эверест-82
Шрифт:
Ритуал выхода окончательно сложился к заключительному этапу экспедиции. В 5 часов утра начинается подготовка завтрака для отходящей группы по заказу, который оговаривается накануне. В половине 6-го, пока ребята завтракают, их походные фляги заполняются горячим чаем с добавлением сублимированного сока и зажигается жертвенный огонь. А в 6 часов группа уходит на маршрут, и долго видны маленькие точки, перемещающиеся по ледяным глыбам Кхумбу.
Теперь до начала завтрака, до 9 часов, у меня образовывается «окно» свободного времени. А нельзя ли проводить ребят до начала трудных участков? Первыми согласились на мои просьбы Е. Ильинский и Э. Мысловский и разрешили пройти до 2-й веревки, а затем подобные прогулки стали почти системой. По команде: «Ну хватит! Давай, старик, назад!» — я возвращался в лагерь. Технику хождения в кошках показал мне вначале Хута Хергиани, а затем настойчивым и терпеливым педагогом стал для меня Леня Трощиненко — имитация срыва, страховка, хождение по серакам и т. д. После этих азов альпинистской науки даже непреклонный Евгений Игоревич стал уже официально разрешать ходить на ледник, — естественно, в солидном сопровождении. Особенно запомнились мне выходы на ледник с Л. Трощиненко и А. Г. Овчинниковым по проверке «дороги жизни» и, конечно, операция «Шляпа».
Дело в том, что парадная киргизская шапка Анатолия Георгиевича упала в трещину, и Бэл вызвался помочь ее достать. Эта операция позволила сделать Володе Балыбердину удивительные снимки видов из трещины, Анатолию Георгиевичу получить сувенир-шляпу, на которой затем вся команда поставила, автографы, а мне узнать, как работает Бэл, и в последний раз увидеть ледяные глыбы.
Кажется, от моей идеи подняться в I лагерь и навести там порядок с продуктами не остается камня на камне. Неумолимый Е. И. Тамм так говорит свое «нет», что не остается даже маленькой надежды. И не помогают ни ежедневная зарядка с Анатолием Георгиевичем, ни купание в ручье со Славой Онищенко, ни даже практический курс по технике с Л. Трощиненко. Огорчение было так велико, что, когда Леня шепнул о возможном походе в горы, я не почувствовал особой радости. Она появилась значительно позже-на плече Нупцзе, куда мы прошли инкогнито под видом прогулки.
3 мая ничем особенно не примечательный день. День как день, потому что только через сутки придет известие о. первой победе, вместе с радостью начнутся тревоги, затем снова успех и бессонные ночи!
А все-таки 3 мая — необычный день: в сборной СССР появился новый альпинист. Фотоаппарат зафиксировал сооружение тура, вкладывание записки, панораму гор, спуск со скользящим карабином. Леня предупредил:
— Если появится страх, обязательно скажи, чтобы я знал, что делать.
Страха не было, боязнь была, что я своей неловкостью могу засыпать камнями Света. Не засыпал, но один «живой» полетел к нему, но был отброшен так ловко и легко, как будто он не весил пяти килограммов.
Завершилось мое восхождение, а к вечеру каждый тихонько поздравил и незаметно пожал мне руку.
Часто спрашивают: не заболел ли я горами, поехал бы еще, тянет ли снова в путь? Отвечаю сразу: заболел, поехал бы, безусловно тянет! Первый диалог состоялся, хочется его продолжить, теперь уже в качестве обладателя значка «Альпинист СССР».
Фотографии
Сидят слева направо: А. Москальцов, К.Валиев, В. Иванов, М. Туркевич, Б. Романов, В. Онищенко, С. Бершов, С. Ефимов, В. Воскобойников
Стоят: Е. Тамм, Э. Мысловский, А. Хергиани, В. Хрищатый, В. Хомутов, Л. Трощиненко, В. Шопин, Н. Черный, С. Орловский, В. Венделовский, В. Пучков, Ю. Голодов, В. Былыбердин, Ю. Кононов, А. Овчинников
Карта-схема Эвереста
Нитка маршрута
Бершов и Туркевич после ночного восхождения
Базовый лагерь
Эверест с вершины Лходзе