Чтение онлайн

Даже через пять минут толчки не прекратились. Они то становились сильнее, то ослабевали — будто отдаляясь. А мне стало откровенно скучно. Сидеть в полутьме мерцающих ламп и горящих экранов не самое веселое дело. Офлайн игр на телефоне я не держал. Слушать жалобы и уговоры парочек — не хотел. А потому свалил наверх, пройдя мимо опустевшей будки дежурного.

— Центр не отвечает. Телефоны и рации тоже. Так что мы пока сами по себе, — донесся тихий, уверенный голос начальника станции. Я как раз дополз почти до самого верха, но так, чтобы меня не было видно в зеркалах и у выхода.

— Электричество пока есть. Стационарник гудит, но на том конце все время говорят «позже», — сказал второй полицейский. — Может, попробовать выйти наружу?

— Ебнулся? В такой ветер? Он машины сносит, а ты хочешь что? И, главное, зачем? — спросил с возмущением начальник станции. — Мы в одном из самых безопасных мест. В метро. У нас запас продовольствия и медикаментов. Гермостворки, если понадобятся, работают. Генератор и аварийный запас топлива тоже в наличии. Сидим и не дергаемся. Рано или поздно ураган стихнет.

— Надо бы хоть родным весточку подать, что мы застряли, — заметил третий, более молодой голос. — Мы же здесь неизвестно насколько. Да и, если война, нужно их тоже в метро утащить. А еще лучше эвакуировать. Как думаете, по нам ударили Штаты?

— Брось чепуху молоть. От ядерного удара таких землетрясений быть не может. А ураганов тем более. Там волна, а не постоянные толчки. Ты в учебке и на инструктаже спал, что ли? — фыркнул начальник станции с некоторым облегчением в голосе. Кажется, отчитывая подчиненного, он успокаивался сам. Его тон становился все уверенней.

— Извиняюсь, тащ старший лейтенант. Виноват, — ответил, понурив голову, полицейский.

— Все нормально, — повторил начстанции. — Если бы это был удар врага — давно выли бы сирены. Да и дозиметры в норме. Нет. Это естественный процесс. Наверное.

Последнее слово он проговорил совсем не так уверенно, как предыдущую речь. Но спорить никто не осмелился. Ветер по-прежнему выл в щелях. Пробирался холодными пальцами под двери и между створками. Но буран перестал быть белым. Снег будто окрасился едва заметным оранжевым оттенком. И в самом деле начал стихать.

Видимость с каждой минутой улучшалась. И хотя мне с моей позиции было видно только краешек стеклянных дверей, за ними уже начали проступать очертания соседних зданий. Из любопытства я выглянул из-за ступеней и тут же напоролся на колючий взгляд начальника станции.

— Подслушиваешь, гад? — спросил он, хватая меня за шкирку. Поднять не смог, я хоть и легкий, но не пушинка. Легким движением высвободившись из его хватки, я отряхнул куртку. — Ловко. Пошел вниз.

— Так я и так внизу был. А тут вроде уже безопасно, — заметил я, вглядываясь в стеклянную дверь. — Ветер же стихает.

— Не думаю, что надолго, — сказал стоящий к нам спиной полицейский. — Тащ старлей, там какое-то движение.

— Люди? — спросил начальник станции, теряя ко мне интерес.

— Не похоже. Вроде… Тени? — ответил мужчина, суеверно перекрестившись. — Хотя, может, и показалось.

— Ты чепухи-то не мели. Точно показалось, — сказал начальник станции, подойдя вплотную к двери.

Я завороженно смотрел, как мимо проносится нечто серое. Может, облако пыли, принявшее причудливую форму с руками и звериным оскалом. Слишком быстро, чтобы нормально разглядеть. А вот валяющиеся посреди трассы машины виднелись отчетливо. И во многих из них были люди.

— Там дети, — заметил нач станции. — И женщины. Так, орлы. Быстро в подсобку за веревкой. Надо втащить внутрь кого успеем.

— У меня есть страховка, — сказал я, скинув рюкзак и достав набор из веревки и навешанных на нее карабинов. — Что? Промышленный альпинизм. Окна моем, а я снарягу на всю группу везу.

— Да нет, ничего. Все профессии важны, — ответил, усмехнувшись, начальник станции. — Но одной веревки нам точно не хватит. Сколько тут? Метров пятьдесят?

— Сорок пять метров десятки. Девятки — сотка, но без нормальных перчаток с ней лучше не работать. Давайте покажу, как делать страховочные узлы, — сказал я.

Помогать полиции не слишком хотелось. Сталкивался в студенчестве и по крайней нужде, а попадались мне в основном равнодушные чинуши или полные отморозки, готовые за деньги на все. Но люди в машинах ни в чем не провинились. Да и эти служивые были вроде нормальными. Скоро все пятеро полицейских были нанизаны на веревки и закреплены с помощью карабинов. Концы привязали к железным турникетам всверленным в пол.

— Все. Дальше узла не улетите, — сказал я, чуть отступив.

— Сам не пойдешь? — удивленно и несколько презрительно спросил начальник станции, будто обвиняя меня в малодушии. Этот взгляд одновременно взбесил меня и пристыдил.

Какого черта? У меня, может, такого приключения никогда не будет. А на станции неизвестно сколько торчать. Отношение людей с оружием тоже может быть ценно. Я демонстративно достал перчатки и тонкий шнур восьмерку. Закрепил себя и вместе с остальными вышел наружу.

Ветер мгновенно начал вгрызаться в открытые участки тела. Рвал одежду. Колючими иглами осыпал щеки. Крупные градины били по машинам, словно камни, запущенные из пушки. Пригибаясь к самой земле и держась плотной кучей, мы добрались до первой из перевернутых машин. Семье в этом авто повезло. Сработали подушки безопасности, к тому же все они оказались пристегнуты.

Я разбил карабином и выдавил лобовое стекло. После чего все трое перекочевали в объятья полицейских. Держась за натянутую ветром страховку, они двинулись к станции метро, а мы пошли дальше. Ветер вновь начал усиливаться. Серые силуэты — проявляться более отчетливо. Сквозь порывы слышался нечеловеческий вой. Я не успел сообразить, что происходит, когда один из бойцов, вскрикнув, рухнул на лишенный снега асфальт. Его мгновенно потащило в сторону, перекатывая словно шарик, но двое других успели поймать мужчину.