Это снова ты
Шрифт:
– Огромные! Коричневые такие! Просто ужас! Полчища!
– Серьезно думаешь, что я в это поверю? Ты ящериц и кузнечиков руками ловила и в банки складывала.
– Это не значит, что я готова спать в одной кровати с…
– Ксю, – перебивает Дима, застав меня врасплох. Замираю с открытым ртом, а Зимин пристально смотрит на меня. – Ну мне-то врать необязательно. Вряд ли девочки стали бы жить в такой квартире, еще и гостей приглашать.
– Это… это не совсем девочки, – сознаюсь я, крепче ухватившись за чашку.
– Та-а-ак…
– Мы с подругой остановились у ее знакомых.
– Не девочек? – уточняет Зимин.
– Не девочек, – подтверждаю я. – Одна из них хотела познакомиться поближе, вот я и свалила.
Кухня наполняется трескучим от искр молчанием, кожа на щеке и шее снова чешется. «Да ладно тебе, малышка. Чего выдрючиваешься?» – вспоминаю я слова Кости, зажавшего меня в углу.
– Он?..
– Нет, – резво мотаю головой. – Только попытался. Я сразу ушла и позвонила тебе.
– Понятно, – напряженно произносит Дима. – Молодец.
– Молодец?! И это все? Ты не станешь меня отчитывать?
– А нужно?
– Не хотелось бы.
– Значит, пока не буду. Стресса тебе на сегодня достаточно. А подружка твоя, она еще там?
Думаю о Женьке и даже не знаю, что ответить. Рома, очевидно, очарован ею, а она и рада. Фомушкина всегда была чокнутой: тусовки, случайные связи… Но до сегодняшнего дня это не слишком мешало нам дружить, даже наоборот – с нормальными я непросто схожусь.
– Она в порядке, – уверенно отвечаю я.
– Точно? Я могу съездить и забрать.
Вспоминаю рассказы Женьки и ситуации, что происходили на моих глазах. Если там и нужно кого-то спасать, то скорее парней, чем ее.
– Нет, не стоит.
– Как скажешь. – Зимин поднимается с места и ласково касается моего плеча. – Допивай чай и ложись спать. Я постелил тебе в гостиной.
– Спасибо, – отзываюсь глухо, ощутив давящую на затылок усталость, от которой трещит позвоночник.
– Ты ведь уже не боишься спать одна? – шутливо спрашивает Дима.
Вообще-то никогда не боялась. Просто выдумала это в детстве, чтобы, когда Зимин приходил к нам с ночевкой, я могла допоздна тусить с ним и Сашей. Оборачиваюсь, встречаясь с согревающими сердце карими глазами.
– А что? Хочешь взять меня в свою кровать?
Дима коротко дергает шеей и удивленно хлопает темными ресницами. Удерживаю его внимание, ожидая ответа. Я ведь и правда выросла, Зимин. Ты себе и не представляешь насколько.
– Спокойной ночи, Ксю, – наконец произносит он.
– И тебе, Дим, – бросаю я и отворачиваюсь, запивая кислый привкус желчи во рту терпким травянистым чаем.
Душно. Кожа покрыта испариной, в горле сухой ком. Жмурюсь от ярких солнечных лучей и закрываю ладонями лицо, прислушиваясь к окружающей обстановке. Городской гул раздается где-то вдалеке, но в остальном все спокойно. Вспоминаю, что случилось ночью, и облизываю губы, покрытые неприятной коркой. Я дома у Зимина, переживать не о чем. Хотя… Который час?
Переворачиваюсь на живот и шарю рукой возле дивана в поисках телефона, который вчера благоразумно поставила на зарядку. Отыскав мобильный, проверяю сообщения. Надо же, я популярна, как никогда.
9:03
Фома: Как оживешь, дай мне знать*поцелуйчик*
9:31
Дениска: Доброе утро*сердечко* Как спалось на новом месте? Какие планы на сегодня?
10:00
Дмитрий Зимин: Доброе утро. Я уехал по делам, вернусь где-то к четырем. Можешь брать и делать все, что захочешь, только не уходи никуда, пожалуйста. Нас ждет серьезный разговор.
11:05
Брательник: Привет! Ну как ты?
Набираю ответы Женьке, Денису и Саше, а вот сообщение Зимина игнорирую. Я благодарна ему за помощь, но это снисходительное отношение коробит даже больше, чем вчера. Мне хватает контроля от родителей, брата и парня. Пополнять этот список нет никакого желания, как и оправдываться, впрочем.
С трудом поднимаю себя с дивана и ковыляю в ванную. Лицо бледное, в глазах тяжелые тучи сожалений, а в голове раздается громовой залп протеста. Неужели я не имею права хотя бы несколько дней пожить только для себя, не думая о том, как это отразится на других? Я ведь не собираюсь делать ничего непоправимого, только… только расслабиться и немного повеселиться. Вчерашняя ситуация напоминает о себе жжением в желудке, и я, скривившись, прижимаю ладонь к животу. Разве что пить нужно меньше, а компанию выбирать тщательнее. Переждав вспышку боли, умываюсь и чищу зубы, а после бреду на кухню, чтобы позавтракать. За порогом меня встречает серый адский привратник, и я настороженно замираю.
– Спокойно, тучка. Я пришла с миром. Давай так, ты меня пропустишь, а я тебя покормлю.
Кот тихо фыркает, разворачивается и направляется к холодильнику. Останавливается перед ним и требовательно мяукает. Кажется, контакт есть. Нахожу запас кошачьего корма и наполняю одну из керамических мисок, что стоят на резиновом коврике у стены. Мытька толкает мою руку и зарывается приплюснутым носом в угощение, потеряв всякий интерес к чему бы то ни было, кроме еды.
– Ешь, зверюга. Приятного аппетита, – усмехаюсь я.
Ответом мне становится утробное урчание, и я торопливо отхожу в сторону. Думаю, это значит что-то вроде: «Держись от меня подальше, если жизнь дорога». Что ж, это несложно. В каком-то роде я его даже понимаю. Оставляю кота в покое и собираю себе нехитрый завтрак: чай, пара бутербродов, вафельная конфета. В холодильнике Зимина на удивление немало продуктов. Даже суп есть. Интересно, кто его варил? Он? Алена? А может, соседка Ксения? Все-таки любопытно, как сейчас живет Дима. Я знала его когда-то, но, думаю, вместе с тем как изменилась за эти годы я, изменился и он. Время не стоит на месте, каждый день происходит что-то, что заставляет корректировать себя или отвергать те части, которые больше не нужны. Проблемы становятся масштабнее, ответственность тяжелее. То, что раньше казалось фатальным, сейчас опустилось до уровня мелких неурядиц: плохие оценки, содранная коленка, сломанная игрушка – все это так далеко, но большая часть близких по сей день видят во мне лишь несмышленого ребенка. Или хотят видеть, ведь так куда проще меня контролировать.