Чтение онлайн

В следующей палате Этан обнаружил, что в одном из репликаторных банков уровень отходов обмена веществ, которые должны были уноситься обменным раствором, повысился до 75 %. Дежурный техник объяснил, что собирается менять фильтр, когда уровень дойдёт до указанной в инструкции предельной величины в 80 %. Этан чётко и сердито объяснил ему, чем минимально допустимое значение отличается от оптимального, лично пронаблюдал за сменой фильтра и убедился, что уровень насыщенности отходами упал до более приемлемых 45 %.

Его пришлось дважды вызывать по системе оповещения, чтобы он наконец перестал читать технику лекцию о том, какого именно оттенка и степени прозрачности должен быть лимонно-жёлтый раствор, несущий в себе кислород и питательные вещества, во время пиковой нагрузки системы. Этан взбежал по лестнице на этаж, где располагались кабинеты, и с минуту постоял, задыхаясь, возле своей двери. Что лучше: несолидным поведением скомпрометировать Репроцентр в глазах посетителя или проявить невежливость, заставив посетителя ждать? Этан сделал глубокий вдох (но вовсе не оттого, что запыхался, когда бежал вверх по лестнице на офисный этаж), утвердил на лице приятную улыбку и толкнул дверь, на которой висела пластиковая табличка цвета слоновой кости с выпуклыми золотыми буквами:

— Брат Хаас? Я доктор Эркхарт. Нет-нет, сидите, устраивайтесь поудобнее, — добавил Этан, когда посетитель нервно вскочил на ноги и боднул воздух в знак приветствия. Этан бочком пробрался вокруг него к своему месту по ту сторону стола, чувствуя неприятное стеснение.

Человек был огромный, как медведь, загорелый и обветренный; ладонями, толстыми от мозолей и мускулов, он мял и крутил кепку. Он уставился на Этана.

— А я ждал кого-нибудь постарше, — пророкотал он.

Этан потрогал чисто выбритый подбородок, потом застеснялся своего жеста и быстро опустил руку. Если бы у него была борода или хотя бы усы, люди не принимали бы его за двадцатилетнего юношу; а так они постоянно ошибались, несмотря на его шестифутовый рост. У брата Хааса на лице пробивалась бородка, примерно двухнедельной давности, жидковатая по сравнению с роскошными усами, означающими, что он — зарегистрированный партнёр с приличным стажем. Почтенный гражданин. Этан вздохнул. «Садитесь, садитесь,» — опять жестом показал он.

Посетитель сел на краешек стула, ломая кепку в немой мольбе. Костюм, надетый ради официального визита, немодный, и не впору ему, но безукоризненно чист и аккуратен. Этан подумал: во сколько же этому человеку пришлось встать сегодня утром, чтобы вычистить из-под ороговелых ногтей всю грязь — до последней пылинки.

Брат Хаас рассеянно хлопнул себя кепкой по бедру.

— Мой мальчик, доктор — что — что-то случилось с моим сыном?

— Э-э-э… А вам ничего не сообщили по комм-связи?

— Нет, сэр. Они только сказали, чтоб я приехал. Поэтому я выписал машину из гаража нашей коммуны, и вот я здесь.

Этан глянул в папку, лежащую у него на столе.

— Неужели вы приехали сегодня утром прямо из Чистых Ключей?

Медведь улыбнулся.

— Я же фермер. Я привык рано вставать. Да и ради моего мальчика я никаких усилий не пожалею. Это мой первенец, понимаете… — Он провёл ладонью по подбородку и засмеялся. — Ну, это, наверное, и так видно.

— Почему вы оказались здесь, в Севарине, а не в вашем районном Репроцентре в Песках?

— Это всё из-за СДБ. В Песках сказали, что у них больше нету СДБ.

— Понятно. — Этан откашлялся. — Есть какая-то определённая причина, по которой вы выбрали именно СДБ?

Фермер твёрдо кивнул.

— Это я решил после несчастного случая в прошлую страду. Один из наших ребят не с того конца подошёл к молотилке — и потерял руку. Обычное дело на ферме. Но говорили, что, если бы он раньше попал к доктору, то, может, руку и спасли бы. Наша коммуна растёт. Мы на самом краю терраформирования. Нам нужен свой собственный доктор. Все знают, что из СДБ выходят самые лучшие доктора. Кто знает, когда я наберу достаточно социальных кредитов на второго сына, или на третьего? Я хочу получить самое лучшее.

— Не все врачи — СДБ, — сказал Этан. — И уж конечно, не все СДБ — врачи.

Хаас улыбнулся, выражая вежливое несогласие.

— А вы, доктор Эркхарт?

Этан опять прокашлялся.

— Ну… вообще-то я — СДБ-8.

Фермер кивнул сам себе, как бы в подтверждение.

— Мне говорили, что вы — самый лучший врач. — Он жадно уставился на врача из Репроцентра, будто высматривая в лице Этана черты своего вымечтанного сын а.

Этан сложил ладони домиком над столом, пытаясь придать себе одновременно добрый и авторитетный вид.

— Ну что ж. Мне очень жаль, что они не сообщили вам больше ничего по комм-связи — не было никакой причины держать вас в неведении. Как вы, без сомнения, подозревали, возникли проблемы с вашим э-э-э… плодом.

Хаас поднял голову.

— С моим сыном.

— Э — гм — нет. Боюсь, что нет. Пока нет. — Этан склонил голову в знак сочувствия.

Лицо Хааса вытянулось. Потом он опять с надеждой посмотрел на Этана, сжав губы. — Может, это можно поправить? Я знаю, что вы поправляете генетические неполадки — если дело в деньгах, ну, я уверен, что мои братья по коммуне поддержат меня… Я отдам долги, со временем…

Этан покачал головой.

— Мы умеем лечить всего лишь десятка два распространённых отклонений — на пример, некоторые типы диабета. Их можно поправить сплайсингом одного гена в маленькой группе клеток, если захватить нужную стадию развития плода. Некоторые заболевания можно обнаружить и исправить уже в тот момент, когда из образца спермы отфильтровывают дефективную часть с Х-хромосомой. Очень многие отклонения можно заметить при ранней проверке, до того как бластула помещается на подложку репликатора и начинает формировать свою собственную плаценту. Обычно мы берём одну клетку и пропускаем её через автоматическую процедуру проверки. Но эта процедура находит только те отклонения, на которые она запрограммирована — около сотни наиболее распространённых врождённых дефектов. Вполне вероятно, что она пропустит что-то малозаметное или редкое — это случается полдюжины раз в году. Так что ваш случай — не уникальный. В таких случаях мы обычно начинаем сначала и оплодотворяем другую яйцеклетку — такое решение наиболее эффективно по затратам, так как тогда мы теряем только шесть дней.