Чтение онлайн

Мне пришлось срочно по приказу Николая II отправляться в Ташкент для руководства операцией «Карусель», предусматривающей возведение на трон эмира Афганистана Исмаил-хана, который был пророссийски настроенным товарищем, да и проживал на территории Российской империи. В Персии надо было провести небольшую революцию, объявив её конституционной монархией, а в Турции организовать восстание в Западной Армении.

В результате проведения первого этапа операции «Карусель» мне пришлось поучаствовать в Лойя Джирга в небольшом горном афганском кишлаке, который потом в осаду взял британский полк. Больше двух недель мы отбивались от постоянных атак противника, пока не были освобождены восставшими жителями Кундуза.

Пока я вместе с афганскими старейшинами, князьями и их телохранителями отбивался от англичан, Исмаил-хан при поддержке восставших афганцев и русских войск разгромил тридцати тысячную западную группировку британцев, освободил Кабул и запер перевалы Памира. В результате этого около пятидесяти-шестидесяти тысяч английских солдат и офицеров оказались отрезанными от Британской Индии.

В это же время начались волнения в Персии, на многочисленных митингах во многих города народ вышел с требованием созвать парламент и принять конституцию, которая бы ограничила права шаха. Когда такой многочисленный митинг проходил в Тегеране у дворца Мозафереддин-шаха, того хватил апоплексический удар, и он через пару часов умер. Наследник престола Мохаммед Али-шах срочно выезжает на похороны отца из Тебриза в Тегеран и пропадает вместе со своей немногочисленной свитой в горах, не доезжая до Зенджана.

После смерти шаха и его наследника среди Каджаров началась грызня за престол, в которой победил младший брат шаха Кямран Мирза — военный министр и министр торговли, губернатор Тегерана и многих других городов и областей. Его дочка была замужем за Мохамедом Али-шахом, и теперь тесть наследника престола занял должность регента при малолетнем внуке Султан Ахмад-шахе, подписав указ о созыве Меджлиса, который разработает новую конституцию страны.

Собранный Меджлис вместе с регентом Кямраном Мирза обратился к Николаю II с просьбой о вводе российских войск в Тебриз, Энзели, Тегеран для охраны от других Каджаров вновь создаваемой конституционной монархии Ирана. Чем наши подготовленные для этого воинские части немедленно воспользовались. И теперь наши войска стояли гарнизонами во всех крупных города северного Ирака.

В Турецкой Армении должны были вот-вот восстать города Сасун, Олту, Сарыкамыш, Кагисман и Игдыр. В созданные в этих городах отряды фидаев тайно переправляются добровольцы из наших офицеров, унтер-офицеров и солдат армянского происхождения, а также большое количество оружия.

И вот, когда генерал Субботич рассказывал мне о событиях в Турции, а потом о последнем и удачном для террористов покушении на генерал-губернатора Финляндии Бобрикова, в кабинет зашел его адъютант и сообщил, что император Николай II убит.

До сих пор перед глазами стоят строки телеграммы, которую вручил мне адъютант Деана Ивановича: «АЛЕНИНУ ТЧК НИКОЛАЙ УБИТ ТЧК СРОЧНО ПРОИЕЗЖАЙ ТЧК ВК МИХАИЛ РЕГЕНТ».

Признаться, я, прочитав тогда телеграмму, впал в какой-то ступор. Смерть императора в такой момент, когда международная обстановка была накалена, как никогда, и в любой момент могла разразиться мировая война, была, как удар обухом по голове.

Николай в этом мире зарекомендовал себя адекватным правителем. Во всяком случае, с ним можно было иметь дело. Здесь на него не давили жена и мать, как моём прошлом-будущем, играя каждая свою политическую партию. У императора был здоровый наследник-цесаревич, плюс ещё один сын и дочь. Любящая жена, которая не лезла в политику, и которой было достаточно обычного семейного счастья. Тогда же у меня промелькнула мысль, что императрица на шестом месяце беременности и лишь бы не было выкидыша.

Я отвлекся от воспоминаний и уставился на листок бумаги, где сверху было написан вопрос: «Кто?». От него шли три стрелки. Под первой была надпись — Георг V, под второй — банкиры, под третьей — знак вопроса.

Чем больше я смотрел на эти стрелки, тем больше склонялся к мысли, что всё-таки заказчик — британский король, который начал новый этап противостояния с Российской империей, потерпев очередной крах в Русском Туркестане.

За две недели, пока я следовал на перекладных из Ташкента в Москву, а потом в Санкт-Петербург до меня телеграммами дошла основная информация о покушении на Николая II.

Как я и предположил, убийца стрелял через Неву с чердака флигеля Прачечного двора. Обязательно побываю на этом месте, но, даже сейчас примерно представляя траекторию полета пули, понимаю, насколько сложным был выстрел. Я бы, вернее всего, не справился. Почти километр расстояния, через водную поверхность, над мостом, где толпа людей, а, вернее всего, через пролеты моста. Это сколько же факторов надо было учитывать. И всего один выстрел, без прогрева ствола. И точно в висок.

Но мало того точно выстрелить, этот загадочный убийца ещё и растворился буквально в воздухе, не оставив следов и зацепок. Никто его не видел, выстрела не слышали. Но последнее понять можно, стрелял снайпер во время церемониального залпа орудий Петропавловской крепости. Прачечный двор — считай проходной двор. Но чтобы опросив более пятисот свидетелей и не получить никакой информации о каком-то хоть как-то подозрительном лице?! Это ставило меня в тупик, и навевало нехорошие мысли.

Даже место, откуда был совершен выстрел, воссоздали теоретически по наиболее вероятной траектории полёта пули. А каких-либо материальных подтверждений, что действительно стреляли из этого чердачного окна так и не нашлось.

В общем, работал профессионал своего дела. Как и в случае с убийством генерал-губернатора Финляндии Бобрикова, так и при покушении на Николая имелось только предполагаемое место, откуда стрелял этот человек-невидимка и пуля калибра семь-шестьдесят два миллиметра. Имеющиеся нарезы на этих двух пулях говорили о том, что стреляли из одной и той же винтовки. А вот какой?! Большой вопрос! Уж больно поразительная точность боя!

По патрону тоже были вопросы. Гильз не было, а пуля хоть и имела стандартный калибр в три линии, но по форме и составу отличалась от имеющихся на вооружении. Во-первых, она была остроконечной, а не тупоконечной, как в патроне для трехлинейки. Во-вторых, если пули русского патрона были двухэлементными: свинцовый сердечник в мельхиоровой оболочке, то здесь пуля не имела свинцовой рубашки, а за оболочкой сразу скрывался стальной сердечник, занимающий головную часть пули. Следом за ним шел свинцовый сердечник, помещенный в заднюю часть.

При этом, по заключению экспертов-оружейников стальной сердечник был жестко зафиксирован внутри пули, которая к тому же была изготовлена с микронной точностью. Что говорило о том, что данные пули, а также наверняка и гильзы были изготовлены в частной мастерской с высокоточным оборудованием. Больше всего мне эти пули по описанию напоминали практически «близняшек» для натовского патрона семь-шестьдесят два в снайперском исполнении из моего прошлого-будущего. Увидим воочию, сравним.

Пока мысли носились в голове, рука черкала на листке различные каракули в его нижней части. Кто же ты — человек-невидимка и незаурядный снайпер? Я вспомнил старика якута и черкеса Тугуза из Благовещенска. Эти двое были стрелками от Бога. И, вернее всего, смогли бы сделать меткий выстрел с чердака здания Прачечного двора через Неву и поразить цель перед Иоановскими воротами даже без оптики. Но вот остаться незамеченными они бы не смогли.