Эрик
Шрифт:
Астфгл сходил с ума от ярости. В его распоряжении были заклинания, которые могли найти кого угодно где угодно и когда угодно, но этих людишек не было нигде и никогда. Только что он видел, как они идут по пляжу, и вдруг…
Оставались только два места, где он еще не искал.
К счастью, сначала он выбрал не то.
– Хоть бы звездочки были… – сказал Эрик.
– Во всем этом есть что-то очень странное, – заметил Ринсвинд. – В смысле, ты холод чувствуешь?
– Нет.
– Ну а тепло?
– Нет. На самом деле я почти ничего не чувствую.
– Нет ни тепла, ни холода, ни света, ни жары, ни воздуха, – подытожил Ринсвинд. – Только счет. И как давно мы здесь болтаемся?
– Не знаю. Такое впечатление, что целую вечность, но…
– Вот-вот. По-моему, времени тут тоже нет. В смысле, нормального времени. А не такого, которое отмечают люди по ходу дела.
– Ну и ну, не ожидал встретить здесь кого-либо еще, – послышался чей-то голос рядом с ухом Ринсвинда.
Этот голос отдавал театральностью, таким голосом очень хорошо… скажем, ныть, но, по крайней мере, в нем не было и следа угрозы. Ринсвинд развернулся.
Перед ним в позе «лотоса» сидел какой-то человечек с крысиным лицом. Он с подозрением рассматривал Ринсвинда. За ухом человечка торчал карандаш.
– Э-э. Привет, – поздоровался Ринсвинд. – Ты упомянул про «здесь». А где именно находится это самое «здесь»?
– Нигде. В том-то все и дело.
– Что, совсем нигде?
– Пока – да.
– Прекрасно, – вмешался Эрик. – А когда оно станет где-нибудь?
– Трудно сказать, – ответил человечек. – Глядя на вас двоих и принимая во внимание всякие разные штуки, скорость метаболизма и все такое прочее, я бы предположил, что это место станет «где-нибудь», ну, плюс-минус примерно через пятьсот секунд. – Человечек начал разворачивать лежащий у него на коленях пакет. – Бутербродика не хотите? Пока ждем?
– Что? Неужели я…
В этот момент желудок Ринсвинда, который чувствовал, что если он позволит мозгу и дальше контролировать ситуацию, то рискует потерять инициативу, встрял в разговор и заставил Ринсвинда спросить:
– А с чем?
– А с чем бы ты хотел?
– Извини, не понял?
– Не крути. Просто скажи, какой бутерброд ты хочешь.
– О-о? – Ринсвинд уставился на человечка во все глаза. – Ну, что ж, если у тебя есть бутерброд с яйцом и кресс-салатом…
– Да будет яйцо и кресс-салат, типа того! – Человечек сунул руку в пакет и протянул Ринсвинду белый треугольник.
– Обалдеть! – воскликнул Ринсвинд. – Какое совпадение!
– Теперь все может начаться в любую минуту, – сообщил человечек. – Вон… не то чтобы они уже разобрались с направлениями, о нет, только не они… в общем, вон там все произойдет.
– Единственное, что я вижу, – это темнота, – пожаловался Эрик.
– Не-а, ее ты тоже не видишь, – торжествующе возразил человечек. – Ты видишь только то, что бывает перед тем, как установится темнота, типа того. – Он бросил на еще-не-темноту нехороший взгляд. – Ну, давай, чего мы ждем-то?
– Да, чего? – спросил Ринсвинд.
– Всего.
– Чего всего? – не унимался Ринсвинд.
– Всего. Не всего чего-то. Вообще всего.
Астфгл обвел взглядом клубящиеся облака газа. По крайней мере, он очутился там, где надо. Мимо конца вселенной трудно промахнуться.
Последние несколько угольков мигнули и погасли. Пространство и время внезапно столкнулись – и схлопнулись.
Астфгл кашлянул. В двадцати миллионах световых лет от своего дома чувствуешь себя ужасно одиноко.
– Здесь есть кто-нибудь? – спросил он.
– ДА.
Голос прозвучал совсем рядом с его ухом. Даже правитель демонов может вздрогнуть.
– В смысле, не считая тебя, – поправился Астфгл. – Ты кого-нибудь тут видел?
– ДА.
– Кого?
– ВСЕХ.
Астфгл вздохнул.
– Хорошо, выразимся точнее. В последнее время тут никто не объявлялся?
– НЕТ, ЗДЕСЬ ТЕПЕРЬ ОЧЕНЬ ТИХО, – ответил Смерть.
– Проклятье!
– ТЫ КОГО-ТО ИЩЕШЬ?
– Я думал, здесь может появится некий тип по имени Ринсвинд, но… – начал Астфгл. Глазницы Смерти полыхнули алым светом.
– ВОЛШЕБНИК? – переспросил он.
– Да нет, он дем…
Астфгл умолк. На промежуток, который, если бы время еще существовало, был бы несколькими секундами, его обуяли жуткие подозрения.
– Человек? – прорычал он.
– НАЗВАТЬ ЕГО ТАК ОЗНАЧАЛО БЫ ДОПУСТИТЬ НЕКОТОРУЮ НАТЯЖКУ, НО В ШИРОКОМ СМЫСЛЕ ТЫ ПРАВ.
– Будь я проклят! – воскликнул Астфгл.
– МНЕ КАЖЕТСЯ, ТЫ УЖЕ ПРОКЛЯТ.
Правитель демонов вытянул перед собой трясущуюся лапу. Нарастающая ярость восторжествовала над чувством стиля; его алые шелковые перчатки лопнули под натиском разворачивающихся когтей.
А потом (не стоит гневаться рядом с типом, у которого в руках острая коса, – вдруг он примет твои слова на свой счет) Астфгл буркнул: «Прости, что потревожил тебя» – и исчез. И только оказавшись вне пределов крайне острого слуха Смерти, правитель демонов излил свою ярость в жутком вопле.
На самом краю времени в наполненном сквозняками пространстве ничто развернулось во всем своем великолепии.
Смерть ждал. Его пальцы легонько барабанили по рукоятке косы.
Вокруг плескалась темнота. Даже бесконечность больше не существовала.
Он попробовал просвистеть сквозь зубы несколько тактов непопулярных песенок, но свист его был тут же поглощен пустотой.
Вечность закончилась. Весь песок ссыпался вниз. Великая гонка между энтропией и энергией завершилась, и фаворит все-таки вышел из нее победителем.
Может, подточить косу?
Нет.
По правде говоря, незачем.
Огромные разводы абсолютной пустоты простирались в то, что можно было бы назвать далью, – если бы существовала пространственно-временная система отсчета, которая могла бы придать словам типа «даль» разумный смысл.