Чтение онлайн

Психотерапевты больше знают о плохих сценариях, чем о хороших, ибо первые более драматичны и о них чаще говорят.

По Э. Берну, сценарий в целом – это план, ограничивающий и регламентирующий человеческую жизнь.

Рассмотрим подробнее строение сценарного аппарата. Он состоит из следующих элементов:

1. Сценарный итог. Это директивное утверждение предписывается родителями ребенку в раннем детстве. Ребенок запечатлевает их слова в подсознании и стремится исполнить то, что ему сказали, в своей будущей жизни. Если мать настойчиво говорит детям, что они дураки и закончат в сумасшедшем доме, то чаще всего так и случается.

2. Предписание – самая важная часть сценарного аппарата. Предписания, по Э. Берну, бывают трех видов: для победителя, не победителя и неудачника. Предписания для формирования характера победителя содержат в себе социально-приемлемые и мягкие по форме формулировки, подкрепляемые одобрением или неодобрением («Ты милая и приятная», «Не будь таким честолюбивым»). Лучший способ воспитать не победителя заключается в том, чтобы давать лживые и жесткие предписания, навязываемые окольным путем («Не говори отцу», «Держи рот на замке»). Создать неудачника можно с помощью грубых и жестких предписаний, запретов, подкрепляемых чувством страха. Предписания воспитывают в ребенке стиль поведения, выгодный родителям. Самый эффективный способ испортить ребенка, сделать его пугливым и напряженным – это как можно чаще бороться с его волей. А лучший способ разрушить личность ребенка – бить его больно, чтобы он плакал.

3. Разрешение. Программирование в основном происходит в негативной форме. Родители забивают головы детей ограничениями. Но иногда дают и разрешения. Запреты затрудняют приспособление к обстоятельствам, в то время как разрешения предоставляют свободу выбора. Разрешения дают возможность человеку освободиться от предписаний, наложенных родителями. Одно из самых важных разрешений – разрешение не быть глупцом, стараться думать самому. Разрешение должно быть гибким и подвижным. Оно не имеет ничего общего со вседозволенностью. Важнейшие разрешения – это разрешения любить, изменяться, успешно справляться со своими задачами.

4. Внутреннее освобождение. Оно освобождает индивида от власти сценария. Человек становится автономным и действует согласно собственным устремлениям. Внутреннее освобождение заложено в самом сценарии. Оно может быть ориентировано либо на какое-то событие, либо на определенное время.

5. Антисценарий – это обратная сторона сценария. Часто можно столкнуться с ситуацией, когда мать говорит сыну: «Не пей», а он пьет еще больше; «Учись прилично», – а он вообще бросает учебу. Человек перевертывает программу в обратную сторону, но при этом остается все равно запрограммированным.

Некоторые обретают собственную автономию благодаря внешним обстоятельствам, другие – путем внутренней организации. Ключом обычно служат «разрешения». Чем больше у человека внутренних разрешений, тем меньше он связан сценарием. И наоборот, жесткие сценарные директивы увеличивают зависимость человека от сценария.

Весь человеческий род можно разделить на три большие группы: первая – те, кто привязан к сценарию; вторая – те, кто обрел автономность; третья – все остальные, изменяющиеся в зависимости от перемены их взглядов и обстоятельств.

Сценарии возможны лишь потому, что большинство людей не осознают, что в действительности они могут своими словами порой причинить себе самим и своим близким.

Осознать – значит выйти из-под власти сценария. Многое в физическом, интеллектуальном и социальном поведении человека происходит как бы само собой, вне его сознательных усилий – просто потому, что он так запрограммирован. Множество людей проводят жизнь, комфортно расположившись в своих сценарных матрицах.

Поскольку людей, говорящих с самими собой, считают не совсем нормальными, то люди в своем большинстве усваивают предписание не подслушиваться к внутреннему «голосу». Впрочем, эта способность, согласно взглядам Э. Берна, может быть легко восстановлена. Необходимо вслушиваться в собственные внутренние диалоги. И это лучший способ обнаружить родительские предписания и средства сценарного управления. Осознав их, человек сможет освободиться от сценария и стать хозяином собственных действий.

Человек осмысливает родительские указания, но может им и не следовать. Если человек осмелится ими пренебречь, ему может понадобиться помощь со стороны. Психотерапевт способен помочь пациенту, если тот решил обрести самостоятельность в своих решениях. Но для этого нужно осознать собственную проблему.

Таким образом, сценарию всегда противостоит личность, живущая в реальном мире. Эта личность – подлинное «Я», которое может свободно переходить из одного состояния в другое.

Еще одним из наиболее известных трудов Эрика Берна является «Трансакционный анализ в психотерапии», работа, поистине заслуживающая звания основы и костяка его теории. В этой книге Э. Берн изложил свое видение человеческих взаимоотношений и психической патологии, развивающейся на основе их проблематичности. Теория трансакции была предназначена автором в качестве метода анализа психопатологии и лечения больных различными психическими заболеваниями в основном пограничного статуса.

В основе учения Эрика Берна о трансакции лежит на первый взгляд очень простая и известная каждому человеку идея, состоящая в следующем: любой из нас ежедневно, практически ежеминутно находится в состоянии игры. Игры сопровождают нашу жизнь постоянно, не давая возможности освободиться. Более того, ни один человек и не желает освобождаться от них, бессознательно или даже сознательно генерируя все новые и новые игровые ситуации. На любое событие в своей жизни мы реагируем той или иной игрой, общение с окружающими нас людьми также происходит в виде игр. Даже стоя перед зеркалом или ведя с самими собой внутреннюю беззвучную беседу, мы играем, распределяем роли, придерживаемся того или иного сценария.

Что же в сущности своей представляет игра? Это некое взаимодействие, акт общения, единица соотношения одного человека с другим. Иными словами, игра представляет собой трансакцию. Действительно, способность к общению с себе подобными представляет собой едва ли не то преимущественно человеческое свойство, которым мы отличаемся от животных (нельзя сказать, что животные не общаются между собой, но способность к вербализации отношения к другому присуща исключительно человеку). Э. Берн отмечает, что наблюдения за маленькими детьми показали следующую закономерность в их поведении: лишенные возможности коммуникации дети значительно чаще страдали психическими заболеваниями, отличались общей нервозностью и в последующей жизни имели проблемы в общении. Часто такие дети заболевали и даже умирали. Отмечались случаи, когда внешне благополучный ребенок, тихий и спокойный, не вызывал родительской заинтересованности и, следовательно, лишенный достаточного количества заботы, оказывался в сенсорной изоляции и погибал от той или иной болезни. Родители пытались лечить ребенка от болезни, совершенно не догадываясь о том, что действительной причиной заболевания является трансакционная недостаточность.

Подобные же явления наблюдаются и у взрослых людей, лишенных достаточной степени внимания и общения. По причине указанной недостаточности становятся возможными различные психические расстройства и отклонения. Наиболее характерным примером здесь может служить судьба преступников, заключенных в одиночные камеры. При этом важно отметить, что недостаточность общения у взрослых, точно так же как и у детей, может вызывать не только сугубо психические, но также и соматические изменения, т.е. различные заболевания, иногда со смертельным исходом. Э. Берн пишет о том, что сенсорное голодание представляет собой явление, во многом схожее с обычным голодом: «Такие термины, как „недоедание“, „насыщение“, „гурман“, „разборчивый в еде“, „аскет“, „кулинарное искусство“ и „хороший повар“, легко можно перенести из сферы насыщения в сферу ощущения», совершенно справедливо отмечает он в своей книге «Игры, в которые играют люди».