Эпоха Завоеваний

Над городом стоял обычный для этого времени года на Мертвых островах туман. Так как они располагались далеко на северо-западе Шандала, климат здесь был влажный из-за окружавших остров со всех сторон холодных океанских просторов. Город раскинулся на широком горном плато, расположенном на высоте нескольких километров над уровнем моря. Отсюда была видна безбрежная синяя гладь океана, разбивающего бурлящие потоки воды о скалистые берега.

Невысокие домишки, сложенные из темного камня и не имевшие окон, теснились друг к другу, давая место рвущимся к небу высоким горным кряжам, с трех сторон обступавшим каменистую равнину. Если бы не несколько широких дорог, прорубленных в скалах и соединявших разные районы странного города, то передвигаться в этом хаосе гор и домов было бы практически невозможно.

Чуть в стороне от города в самой высокой из скал, находившихся на острове, был вырублен из камня замок. Шесть грозных башен украшали мощные зубчатые стены этого поистине исполинского сооружения. Узкие башенки замка, спрятавшиеся за стенами, острыми шпилями уходили в небо, затянутое серыми тучами, постоянными спутницами местного пейзажа.

Нет, замок не был красив. Скорее это было одно из самых неудачных произведений готического стиля. Только строители его не гнались за красотой. Магия, создавшая эту громадину, сильно отличалась от любой существующей в Шандале. Это была магия смерти.

Она черпала свою силу в душах погибших людей, питаясь их смертью, что превращало ее в страшное оружие. Ведь смерть всегда остается могучей силой. И кто в конце концов побеждает? Разве не она? Жизнь, как бы ни была она сильна, все равно окончится смертью. Значит, смерть сильнее!

В узких окошках башен замка, похожих на бойницы, было темно. И лишь в одной из них горел свет.

За этими окнами располагался просторный зал, стены которого были задрапированы черной тканью. Свет исходил от множества свечей, горевших в золотых канделябрах, в великом множестве расставленных по периметру зала.

У одного из окон, из которого город был виден как на ладони, стоял старик. Несмотря на свой возраст, насчитывающий более пятисот лет, он выглядел очень молодо. Если бы не длинная седая борода и изрезанное морщинами лицо, никто бы не назвал этого человека стариком.

Тело его, едва прикрытое короткой кожаной рубахой без рукавов и неким подобием кожаной юбки, было телом здорового, атлетически сложенного тридцатилетнего мужчины. И кроме того, этот старик не был человеком.

На город, покорный любой его воле, смотрел Верховный жрец королевства Некромансеров, возглавлявший гильдию Некромансеров. Гильдию, основой магии которой являлась магия смерти. Грудь его украшал черный крест, аналог креста Таурона, атрибут высшей власти.

Высокие резные двери из черного дерева распахнулись, и в зал вошел смуглый юноша лет двадцати пяти с длинными черными волосами. Его лицо было чем-то похоже на лицо стоявшего у окна старика, что сразу наводило на мысль о том, что юноша его родственник.

– Отец, – обратился вошедший к повернувшемуся на скрип дверей старику.

– В чем дело, Йоних? – строго спросил тот.

– У меня к тебе предложение! Это срочно. Я не могу ждать!

– Предложение? – Густые брови, едва помеченные сединой, взлетели вверх. – Ты выбрал именно это время? Ты знаешь, что никто не осмеливается меня беспокоить в это время! Иди, и придешь через два часа! Разговор закончен!

Старик повернулся спиной к сыну.

– Нет, ты поговоришь со мной, старый глупец, – прошипел тот сквозь зубы и развел в стороны руки.

Вокруг старика заклубился черный туман. Тот повернулся и с изумлением уставился на сына.

– Ты хочешь убить собственного отца, безумец? – разнесся по залу его громкий голос.

Йоних кивнул, скривив губы в презрительной улыбке. В тот же миг с его рук слетели две черные зигзагообразные молнии, попавшие в старика. Точнее, в место, на котором тот стоял.

Наруходосимтр, великий жрец королевства Некромансеров, на которого напал его собственный сын, уклонился от удара. И сразу же ответил серией небольших крутящихся сгустков темноты. Они тоже не достигли цели. Их поглотила черная завеса Йониха.

– Опомнись, сын, – проговорил старик, пятясь от медленно наступающего на него противника, который методично обстреливал его огненными шарами, гаснущими в черном дыме, клубившемся вокруг Верховного жреца. – Не заставляй меня прибегнуть к Заклятиям Смерти.

– Ты не успеешь это сделать, – зловеще расхохотался Йоних, и перед ним появилось страшное чудовище.

Огромных размеров бык с тремя длинными, прямыми и острыми, как иглы, рогами на голове. От блестящей черной шкуры исходило смрадное зловоние. Бык поскреб копытом каменный пол и бросился на старика. Из ноздрей чудовища вырвалось пламя.

Наруходосимтр не растерялся. Взмах руки – и в ней появился серебристый жезл, на вершине которого ослепительным светом горел багрово-красный камень. Почти сразу жреца окружила завеса голубого огня, коснувшись которой бык с обиженным ревом отпрыгнул назад.

Йоних выругался, и зал заполнился сотнями летучих мышей, которые черной тучей устремились к голубому пламени. Там они нашли свою смерть, но и пламя, исчерпав заложенную в нем энергию заклинания, погасло.

Противники, тяжело дыша, замерли метрах в двадцати друг от друга. В глазах Йониха была ненависть, в глазах его отца – скорбь.

– Одумайся, сын! – проговорил Наруходосимтр. – Я прощаю тебя. Тебя сбили с толку враги, которые хотят ослабить гильдию!

– Ее ослабляешь только ты! – огрызнулся сын. – Ты не видишь, что не может все оставаться по-старому. Нужны перемены, нужна свежая кровь. Или нет, я знаю, тебя прельщает власть над скелетами столетней давности!