Чтение онлайн

Трое мышей, которые вчера так его удивили, вели себя как обычно, что, конечно, было понятно – прошли сутки, и лекарство давно уже перестало действовать. Грызуны смирно сидели в клетке. Совсем как те, что получили вчера дозу раствора 26-12, считавшегося наиболее удачным по сочетанию компонентов и по реакции на него мышей. Илья приготовил новый раствор 34-12, то и дело сверяясь с записями в лабораторных журналах. Выждал положенные десять минут после инъекции, но мыши вели себя по-прежнему. Словно и не было вчерашней эйфории. Внезапно Илья заметил пузырек с йодом, который так и валялся на столе со вчерашнего дня. Завинтив крышку и убрав йод на место, он кое-что вспомнил…

– Одной капли должно быть достаточно, вряд ли вчера могло попасть больше, - бормотал он себе под нос, правда, не слыша своего голоса, потому что в ушах по-прежнему играли «Мьюз».

– Николай Валерьевич, - взволнованно говорил Илья по телефону через десять минут. – Приезжайте в лабораторию, мне нужна ваша помощь!

– Интересная реакция, - после долгого молчания сказал профессор, глядя на клетку с носившимися по ней мышами. Они радостно скакали, играли, стучали хвостами, словно им ввели инъекцию радости. Николай Валерьевич Беспалов преподавал в Академгородке, поэтому в здание Академии примчался почти сразу после звонка Ильи. С мальчиком они были знакомы уже шестой год, он рос и развивался на его глазах. Николай Валерьевич был профессором химии в НГУ и помнил, как маленького Илью к нему привела обеспокоенная мама. «Николай Валерьевич, это я вам звонила», - начала она, подняв брови, словно умоляя о чем-то. «Понимаете, я бухгалтер, муж адвокат, а Илья…» - она посмотрела вниз на сына. Тот стоял, сохраняя абсолютное спокойствие, и смотрел с любопытством на пятидесятилетнего профессора.

«Он с детства такой. Сам научился читать, просто в два года подошел и стал спрашивать, что это за буквы. Запомнил с первого раза, потом, знаете, когда в детском саду он сам додумался до таблицы умножения, я просто обалдела. А в школе… В общем, он все время сильно опережает сверстников. Хотя что там сверстников – я хорошо училась в школе, но я понятия не имею, кто такой Гельмгольц, что такое коллоидные растворы и для чего нужна теорема Эйлера. Уравнение Шредингера для меня тоже китайская грамота», - пожаловалась Людмила Владимировна. «Представляете, он меня спрашивает, согласна ли я с формулировкой определения фотона, а я понятия не имею, что ответить! Откуда мне знать про корпускулярно-волновой дуализм! Я о нем от Ильи узнала! В школе сказали, что его надо дополнительно водить куда-то, чтобы он не нахватался беспорядочных знаний».

Беспалову попадались одаренные дети, но такого он видел в первый раз. В пятом классе задавать маме такие вопросы! Вот только сначала требовалось проверить, не повторяет ли мальчик бездумно фамилии ученых и названия, которые он случайно выхватил из энциклопедий, чтобы произвести впечатление на окружающих. Задав школьнику парочку вопросов по курсу коллоидной химии, профессор убедился, что мальчик не притворяется. Ребенок по-настоящему оживился, когда понял, что перед ним человек, обладающий глубокими знаниями в интересующем его предмете. Людмила Владимировна оставила Илью с профессором и умчалась на работу, а мальчику провели экскурсию по корпусу Академии, где одаренные школьники занимались с университетскими преподавателями и готовились стать новой интеллектуальной элитой страны.

С тех пор Академия стала вторым домом для Ильи, а Николай Валерьевич - почти что членом семьи Дмитриевых. Высокий и широкоплечий, всегда хорошо одетый, своим внешним видом он опровергал стереотип о сморчке-ученом в старомодных очках. У него были взрослые сын и дочь, трое внуков.

– Удивительно, что йод дает такую реакцию. Надо открыть журнал и посмотреть, какое соединение и почему вызывает эту эйфорию, - задумчиво сказал Беспалов.

– Я уже пытался, но пока не понял, - признался Илья. – Думаю, тут нужна серия экспериментов.

– Молодец, - похвалил мальчика профессор, кивая наполовину поседевшей головой. Когда они с Ильей познакомились, у Беспалова только-только начали серебриться виски. А теперь вот седины в темно-русых волосах все больше и больше. – С чего бы начать?

– Знаете, я дал маме 26-12, - вдруг тихо сказал Илья. – Вы говорили, что лучше не рисковать, но…

– А если бы непредсказуемый побочный эффект? Ведь твоя мама не мышь, - нахмурился профессор.

– Там в составе раствора нет ничего, что могло бы кардинально поменять свое действие при попадании в человеческий организм. Я все взвесил сто раз. Но врачи сказали, что у нее астматический статус, вы бы видели ее приступы, - ответил упрямо Илья, глядя в окно. – В последний раз она стала вся фиолетовая, я очень испугался и решился.

– Теперь, пожалуйста, наблюдай за мамой внимательно, хорошо? Но то, что ты сказал, воодушевляет. Значит, мы движемся в правильном направлении. А 34-12 обещает быть еще лучше, - задумчиво сказал профессор. – Вот только необъяснимая реакция, которую дает йод… Ее надо изучить, прежде чем делать выводы.

«Я попробую 34-12 с йодом на себе», - подумал Илья. Он знал, что Николай Валерьевич не одобрит такую идею. Поэтому не стал ее озвучивать.

Приход весны в Красную Поляну знаменовал собой окончание горнолыжного сезона. Туристов стало значительно меньше, но они и без того не особенно беспокоили троицу грешников, разве что напоминали о том, чего они были лишены – земных удовольствий.

– Покажи-ка еще раз, - Вика висела в облаках, а Сергей объяснял ей, как промчаться в бреющем полете над крышей шале и в последний момент уйти на крутой вираж.

– Ты слишком медленно делаешь, - терпеливо повторял в десятый раз Сергей. – Чего ты осторожничаешь? Мы все уже померли пять месяцев как.

– Наверное, привычка, - пожала плечами Вика. – А может, координации не хватает? Не знаю, но не получается.

– А почему не получается? – допытывался Сергей.

– Мне страшно, - вздохнула Вика.

– Чего бояться-то?

– Ну просто страшно и все, что тут непонятного? Инстинкт самосохранения, понимаешь? Он никуда не делся!

Сергей не стал ничего отвечать, только резко схватил Вику и вместе с ней исполнил один из своих фирменных трюков. Раздался жуткий визг.

– Я чуть не оглох, - возмутился он.

– А я чуть не умерла от страха! – еще сильнее возмутилась Вика. – Да-да, я думала, что уже умерла, так ведь нет! Мне было так страшно, что я думала, умру второй раз! Ну тебя, с твоими выкрутасами. Не женское это дело, ясно?

Артур продолжал хранить молчание и избегать своих товарищей по несчастью. Он летал непонятно где, почти не появлялся в «Лесном очаге», запирался у себя в комнате и не выходил оттуда. Конечно, запереться в комнате можно было лишь очень условно – проникнуть сквозь двери для Сергея и Вики было раз плюнуть. Но они соблюдали правило – если кому-то надо побыть наедине с самим собой в своем номере, мешать нельзя. Закрыта дверь, значит, так надо.