Чтение онлайн

Этим же утром мы с Холмсом оказались на железнодорожной станции, где сели в поезд, который должен был отвезти нас к Ниагарскому водопаду. Я заметил, что, даже после того как мы прошли в вагон, на платформе осталась большая группа прекрасно одетых и явно не бедных мужчин. Отправка поезда задерживалась в ожидании некоего весьма значительного пассажира. Президент с сопровождающими его лицами прибыл на конном экипаже. Всю группу проводили в специальный вагон. Представителей местной элиты было слишком много, чтобы они могли разместиться там же, но им удалось — не без некоторой толкотни — занять места в вагонах, примыкающих к президентскому.

— А где миссис Маккинли? — шепотом спросил я у Холмса.

— Она все еще в доме Милберна, — также шепотом ответил мой друг. — Президент опасается, что сегодняшняя жара дурно повлияет на ее здоровье.

Он сделал паузу и добавил:

— Кроме того, ей нужно сделать множество приготовлений. В ближайшие несколько недель ей предстоит играть очень серьезную роль.

Поезд двинулся вдоль Ниагары — реки шириной в полмили. Скорость течения на глаз я определил в три-пять узлов. Нас обдувало ветерком, и это было особенно приятно в душный день. Я сидел, поглядывая в окно, однако Холмс настоял, чтобы мы прошлись вдоль всего поезда.

— И что мы будем делать? — спросил я.

— Смотреть, — ответил он. — Высматривать знакомые лица или такие, которые здесь явно не на своем месте. Помечать в памяти как тех, кто отводит глаза, так и тех, кто, напротив, проявит к нам чрезмерный интерес.

Неспешным шагом мы переходили из одного вагона в другой, вглядываясь в лица пассажиров. Иногда Холмс останавливался и заговаривал с тем или другим. «Чудесный день для посещения водопадов, не правда ли?» Или: «Вы не знаете, долго ли еще ехать?» Или даже: «Простите, а место рядом с вами свободно?» Человек отвечал что-нибудь, Холмс кивал, коснувшись края шляпы, и мы шли дальше. Я уверен, что никто из ехавших в пассажирских вагонах не ускользнул от его внимания. Когда мы достигли площадки первого вагона и перед нами оставались только вагон с углем и паровоз, я сказал:

— Ну что ж, мы посмотрели. И что мы увидели?

— Слишком мало, — ответил он. — Но мы увидим больше на обратном пути.

— Да, но что вы надеетесь увидеть?

— У нас с вами есть план, верно? А теперь представьте, друг мой, что на поезде есть люди, у которых имеются собственные планы. Выставка — прекрасное место для их реализации. Но Ниагарский водопад может оказаться еще лучше.

— Вы имеете в виду…

— Я имею в виду только то, что сказал, — и не более. Всматривайтесь в лица, Ватсон.

Он открыл дверь и шагнул в вагон. Сейчас мы шли лицом к пассажирам и могли гораздо лучше рассмотреть каждого из них.

В конце последнего вагона — перед президентским — он остановился и прошептал:

— Сегодня мы должны быть осторожны как никогда. Как минимум трое пассажиров поезда вызывают у меня подозрения.

— Кто именно?

— Во-первых, в третьем вагоне отсюда сидит мужчина в черном костюме. Сухопарый, артистичные руки, пальцы бегают вверх-вниз по трости. На полу рядом с ним — жесткий кейс. Меня заинтересовало, почему он не поместил его на полку для багажа.

— Вы думаете, он может прятать там оружие? — спросил я. — Бесшумное, вроде того духового ружья, которое слепой механик фон Гердер изготовил для полковника Морана [45] ?

— Поначалу у меня мелькнула та же мысль, но потом на замке кейса я рассмотрел эмблему фирмы «Бергманн-Байер», которая производила огнестрельное оружие для испанской армии, — сказал Холмс. — Вблизи Ниагарского водопада в бесшумном оружии нет нужды. Насколько мне известно, рев воды достигает такой силы, что можно стрелять хоть из винтовки — и звук выйдет не громче хлопка. Нет, я думаю, у нас достаточно времени, чтобы упредить этого джентльмена.

— Гневный испанец, мечтающий отомстить за проигранную войну. А кто остальные двое?

— Дама средних лет, маленького роста, в коричневом платье с зеленой отделкой. Первый вагон.

— Дама? Вы шутите?

— Это довольно-таки оригинальная леди. На левой стороне лица у нее имеется вертикальный порез — небольшой, но явно свежий. По ее движениям я видел, что она правша. Вероятно, поэтому она и порезала именно левую сторону лица во время бритья — до нее сложнее было добраться бритвой.

— Значит, это мужчина?

— Который вдобавок сегодня утром самым тщательным образом побрился. А пудра и крем, которыми он замазал ранку, на жаре потекли.

— Невероятно, — произнес я. — Она… то есть он может скрыть под длинным платьем все, что угодно. Пару пистолетов. Кавалерийскую саблю. И даже карабин.

Я задумался. Потом добавил:

— Если бы у нас было время, мы могли бы найти способ обезопасить себя от подобных вариантов.

— И как же? — спросил Холмс.

— Приспособление, аппарат. Что-нибудь вроде арки, под которой проходили бы все пассажиры. Арка, оснащенная мощными магнитами, свисающими на тросиках. Обнаружив железное или стальное оружие, магнит тут же прилип бы к нему.

— Эту идею мы, пожалуй, рассмотрим подробнее в следующий раз, — сказал Холмс. — Но до прибытия поезда нам следует держаться поближе к третьему человеку, более остальных похожему на возможного конкурента.

— И кто же он?

— Задумайтесь на секунду. Мы купили билеты, сели в поезд. Прошли его с конца до первого вагона и обратно. Останавливались, говорили с людьми. И я только что увидел дорожный знак, извещающий нас, что мы прибываем в Ла-Салль. Это последняя остановка перед Ниагара-Фолс. Кондуктор прокомпостировал ваш билет?

— Нет.

— Верно. Он вообще ни у кого не проверял билеты. Когда я посмотрел ему в глаза, он отвел взгляд и уставился перед собой, словно машинист, ведущий поезд. По своему опыту могу судить, что кондукторы всегда знают, где в данный момент находится состав, даже не выглядывая в окно. Им присуще почти мистическое ощущение — времени и места. Я уверен, что наш кондуктор вот-вот отправится — с самым «кондукторским» видом — в конец поезда, чтобы благодаря своей форме проникнуть в президентский вагон.