Чтение онлайн

— Че тут у нас происходит? — сонно трет глаза Надж.

— Продрыхли мы тут до седьмого пришествия, — я сердито пытаюсь рывком поставить ее на ноги. — Давай-давай! Нам пора!..

Встав на четвереньки, выгребаю из-под дивана наши ботинки.

— Клык, ты не унесешь все это добро. Банки весят целую тонну. Как ты с ними взлетишь?

Клык только плечами пожал и закинул рюкзак на спину. Вот упрямый баран. Молча шагнул к окну и легкой тенью выскользнул прочь.

Я по-прежнему кочевряжусь с Надж. Втискиваю в ботинки ее опухшие ноги, растираю ей спину. Она всегда просыпается долго и трудно, и я стараюсь побыстрее разбудить ее всеми доступными мне средствами.

— Шевелись, шевелись, шевелись! Сколько можно ворон считать!

Практически выкидываю Надж через окно, кубарем сама выскакиваю наружу и как могу плотно прикрываю ставни.

Короткий разгон по проселочной дороге, и, резко оттолкнувшись от земли, мы взмываем вверх, подхваченные воздушным потоком.

Проспали!

Прости меня, мой Ангел, прости, голубка моя!

Чуть только мы поднимаемся над вершинами деревьев, настроение улучшается, даже не взирая на неизбежный рассвет.

И все-таки… Только такая идиотка, как я, могла заснуть посреди спасательной операции!

Ангел там на нас надеется, а мы тут прохлаждались. Сердце у меня защемило. Заныло от горя. Паника лихорадочно бьется в крыльях.

Спокойствие. Надо взять себя в руки, обуздать разгулявшиеся нервы, контролировать угол наклона крыла, анализировать потоки воздуха. Разворачиваюсь на десять-пятнадцать градусов и снова забираю на юго-запад.

— Нам нельзя было не отдохнуть. — Клык пристраивается лететь со мной крылом к крылу.

— Десять часов? Не многовато будет?

— Не психуй! Мы вчера вылетели поздно. Сегодня нам еще часа четыре надо отмахать. Может, больше. В один заход все это расстояние все равно не покрыть. Еще один привал обязательно придется сделать, прямо перед тем как туда доберемся. Остановимся, подзаправимся.

И всегда-то он со своими логическими выкладками вовремя поспеет! Как меня раздражает этот его всегдашний голос разума!

Но Клык, конечно, прав. И, конечно, без еще одной остановки нам не обойтись. Мы ведь пока даже до границы с Калифорнией не долетели.

Где-то спустя час Клык спросил:

— Что, Школу-то штурмовать будем?

— И я, и я тоже все хотела спросить, какие у нас планы, — затрындела Надж. — Я имею в виду, что нас трое, а их там без счета. А у ирейзеров еще и пушки. Так что нам непременно план какой-то нужен. Там, например, взять и грузовиком ворота протаранить. Или даже здание. А то дождаться ночи и проскользнуть внутрь. Ангела к себе под крыло — и обратно потихоньку выскользнуть. Чтобы нас не увидел никто.

Эта дурацкая трепотня развеселила Надж. Я отмалчиваюсь. Шансов спасти Ангела и уйти незамеченными у нас еще меньше, чем долететь до Луны.

Но на случай, если уж дело будет совсем швах, у меня припасен секретный план. Уж он-то должен сработать. И тогда свобода обеспечена всем. Кроме меня. Но это нормально и тоже входит в план.

Как бы я ни паниковала, но не заметить такой красоты, как здесь, на вершине мира, никак нельзя! Редкая птица залетает так высоко. Только разве орлы да ястребы. Время от времени они подлетают к нам поближе, посмотреть, что мы за птицы. И как подлетают, так сразу и откатывают: вот это, поди, думают, чудища. И как их сюда только занесло!

Земля с такой высоты — как нарисованная, да в цвета Робин Гуда раскрашенная, коричневым и зеленым. Машины ползут крошечными озабоченными муравейчиками. Время от времени любопытства ради концентрируюсь на чем-нибудь типа трактора или какого-нибудь бассейна. Глаза, можно сказать, тренирую. Хорошо, что Школьные белохалатники на мне ночного видения испытать не успели. Не то, что на Игги…

— Вот я тут думаю, — заходится Надж, — как там Газман и Игги без нас поживают. Может, телик починили? Надеюсь, больше не дуются. Хорошо, что они дома остались. Так лучше. Только вот я голову на отсечение дам, наверняка они без нас не убираются и по дому вообще ничего не делают. И в лес за дровами не ходят.

Лично я уверена, что они костерят меня там дома день и ночь. Ну и пусть. По крайней мере, хоть они в безопасности.

Рассеянно поглядываю вниз, и взгляд мой останавливается на каких-то мерцающих очертаниях. Людишки там что-ли возятся? Приглядевшись, вижу, как бесформенный клубок тел обретает все более отчетливые очертания. Руки, ноги, лица. Это группка ребят. Моего возраста, а может, постарше. Нормальные, не то что я.

Ну и что! Обыкновенные скучные подростки. Сидят себе по домам да домашние задания делают. И миллион взрослых ими командуют: пора, деточка, кушать, пора, деточка, спать, собирайся, деточка, в школу. Будильники заводят, в «Макдоналдсах» после уроков подрабатывают. Скучища…

А у нас зато свобода! Свобода — без конца и без края! Гоняем себе в поднебесье! Со всеми ветрами побратались! Куда хотим, туда летим! Преимуществ — хоть отбавляй… Я почти убедила себя в прелестях нашей жизни.

Снова глянула вниз. Фокус сменился: то, что на первый взгляд показалось мне заурядным подростковым сборищем, при ближайшем рассмотрении оказывается сценой гораздо более зловещей. Девчонку лет одиннадцати-двенадцати окружили здоровые амбалы. Случайность? Не думаю.

Мне ли про парней не знать. Я про эти игрек-хромосомы даже начинать не буду. Живу-то я с тремя лбами мужского пола. Они, конечно, лучшие представители, но как хромосомы у них наружу повылезут, так даже от них, дорогой читатель, спасу никакого нет!

И я принимаю одно из своих — как бы это поскромнее выразиться — «необдуманных решений». Из тех, что всегда мне потом припоминают или как «умопомрачительный идиотизм», или как «небывалый героизм». Только почему-то про идиотизм мне слышать чаще приходится. Вот тебе и людская благодарность.

Поворачиваюсь к Клыку и даже рта не успеваю раскрыть.

— Нет, — категорично отрезает он.

Глаза у меня сужаются, и я уже готова высказать все, что я на эту тему думаю.

— Нет, я тебе говорю, дура ты набитая.