Эксперимент 4
Шрифт:
– Дайте красную полоску - и перестанете жалеть.
– Нет, об этом мы договорились твердо, исключено! Я не могу этого сделать. Хотя сердце мне подсказывает...
– А вы послушайтесь сердца.
Марьяна смутилась. Он смотрел на нее хорошо, открыто и немного грустно.
– Послушаюсь... После того, как вы напишете трактат "Физика и сердце".
– Люди только этим и занимаются из века в век...
– Ладно, надо работать.
Марьяна вскочила на ступеньку эскалатора, отыскала пальцем знакомую до каждой выщерблинки кнопку, но вдруг, чтото вспомнив, окликнула Аркадия. Он медленно вернулся.
– Послушайте, вы случайно не знаете такого старого-старого стишка: "Любит - не любит..." - "Плюнет - поцелует, к сердцу прижмет..." Знаю, а что?
– Так, ничего, привязалось. Услышала где-то, а где - не могу вспомнить...
Она надавила на кнопку.
Ей хотелось, чтобы снова был сон. Она легла в постель с ожиданием этого, она внушала себе, чтобы сон приснился.
И приснился. На этот раз совсем беззвучный, безразговорный.
Сон был как кино: Марьяна отчетливо видела все, что происходило во сне, и вместе с тем она понимала, что это всего лишь сон, созданный ее собственным желанием, и, если ей очень захочется, он может вообще прекратиться или пойти как-нибудь иначе. Сон. был ее собственный, такой, какого она хотела, и потому очень славный, приятный сон.
Марьяна и Аркадий сидели на лавочке перед окнами лаборатории, слетали желтые осенние листья, пахло прелью и сыроватой землей. Окна были зашторены и еще загорожены ветками деревьев. Вечерело, солнце грело несильно, но ласково. Марьяна ощущала ладонью правой руки прохладную и твердую ладонь Аркадия. Все ликовало в ней. Так они сидели долго-долго, потом он обнял Марьяну и поцеловал тоже долгим, бесконечно долгим поцелуем. Ей трудно было оторваться от него, она боялась оторваться, потому что знала, чувствовала: сон сразу кончится. Сколько это длилось? Минуту? Час? Ночь? Трепетали падающие листья, колебался теплый воздух, подрагивали теплые губы, нежно и некрепко прижатые к губам.
Когда днем Аркадий, попросив по видеофону принять его, вошел в кабинет, Марьяна встретила его, сияя.
– Хорошее настроение?
– Отличное.
– А у меня вот наоборот.
– Ничего, сейчас переменится...
– Да нет... Завтра мне уезжать.
– Ну, вот видите, времени для эксперимента все равно нет.
– Будет, если вы разрешите! Позвоню в институт, вымолю, ну... ногу сломаю, черт возьми! Придумаю что-нибудь.
– Вы действительно уверены, что эксперимент ничем не грозит вам?
– Абсолютно.
– Разве что меня снимут с работы...
– Ну и черт с ней!.. То есть, извините, я хотел сказать... Ну что вам эта механизированная кастрюлька? Поедем в Тулави, я читал ваш проспект, вы же практик, вам нужны масштабы, машины...
– Аркадий, дайте мне подумать до завтра.
– Идет!
– Я ничего не обещаю.
– Я надеюсь.
Они расстались, но чувство приподнятости, праздничности не проходило.
Ночью их разговор повторился с совершенной точностью.
Разница состояла лишь в том, что она согласилась. Когда он уже собирался растаять, Марьяна притянула его за руку и сама поцеловала.
Наступила суббота. Покончив до десяти с делами, Марьяна решительно нажала кнопку пульта внутренних связей и вызвала Аркадия. Ей ответил дежурный: Аркадия нет, еще не приходил, готовится к отъезду. "Странно", подумала Марьяна. Дежурный, не услышав никакого ответа на свое сообщение, стал нахваливать Аркадия:
– Ну и башка, нам бы такого парня! Нельзя ли его уговорить остаться? Хотя бы на месяц...
Но тут звякнул колокольчик, Марьяна кивнула, и вошел Аркадий.
– Здравствуйте. Скажу вам сразу: я согласна. Честно говоря, я сама давно об этом думала. Пусть все летит вверх тормашками, вы правы! Сколько вам надо денег?
– Марьяна, - сказал он, осторожно и как бы через силу опускаясь в кресло, - я от всего сердца благодарю вас, но мне ничего не нужно. Я пришел проститься.
– Как? А эксперимент?
– Состоялся. Все в порядке.
– Каким образом?
– Видите ли... Не сердитесь только, пожалуйста. Наш институт проверяет прибор для воздействия на человека в процессе сна...
– Что?!
– Только не подумайте ничего плохого! Программа была разработана и утверждена всеми...
– Он усмехнулся.
– Всемн тремя советами, и действовал я точно по программе. В мою задачу входило убедить вас дать вопреки инструкциям согласие на эксперимент... Вот. И точно по инструкции...
– Точно по инструкции?
– Да, разумеется. Пяткин и Селко были на контроле. Кстати, я должен поблагодарить вас от имени Ассоциации за зашу очередную огромную помощь науке. На состоянии здоровья это, думаю, никак не отразится, но в сентябре вас и еще группу участников эксперимента - он проводился одновременно в семи объектах - пригласят в Тулави на конгресс. Это, если не ошибаюсь, ваша третья работа для Ассоциации?
– Да, - рассеянно сказала Марьяна, - третья. Все это очень интересно...
Она еще не могла прийти в себя.
– Научное описание я вам оставляю, через пару дней пришлю техника и еще материал для ознакомления. Марьяна, милая, поверьте, что, хотя все законно и вы сами отдавали себе отчет, на что идете, вступая в Ассоциацию, но я чувствую себя по-идиотски! Сложна еще наша жизнь...
Марьяна в это время о чем-то думала.
– Марьяна, ну что вы? Скажите что-нибудь!
– Скажите, Аркадий, это вы мне набормотали "любит - не любит"?
– Я, и очень обрадовался, что сигнал дошел. Иначе до конца недели я находился бы в полном неведении...
Марьяна покраснела.
– Но вы не подумайте, что это мое собственное творчество! Считалку откопал шеф, вы найдете ее в описании... А любопытная штучка, из дремучего времени гаданий и верований невесть во что, но любопытная... Мало мы еще знаем о человеке.
Марьяна, наконец, решилась.
– Вы, наверное, очень устали, я не знаю технологии, но каждую ночь...
– Что вы, не каждую ночь! Сеансы велись три раза.