Шрифт:
Туристическая фирма Ивановых, организованная самым младшим членом обширной семьи, восемнадцатилетним Максимом, вовсю процветала. Представительства ее были созданы уже в восьми странах, и каждое осаждали толпы богатых иностранцев, мечтающих посмотреть на "подлинное, нетронутое поселение древних славян с его автохтонными обитателями" – как обещал рекламный проспект. Максим, предпочитавший сам работать с туристическими группами: встречать в Шереметьеве, везти на подмосковный аэродром, лететь с ними на вертолете в поселение, все показывать, объяснять и доставлять обратно, едва успевал оборачиваться.
Сейчас он вез группу туристов из Японии.
– Чудом сохранившееся поселение, – привычно говорил он, перекрикивая шум вертолета, – было не так давно случайно обнаружено в глухом лесу экспедицией Академии наук. Специальным решением правительства оно было засекречено, чтобы сохранить уникальную возможность на практике изучать быт и нравы древних славян. Лишь нашей фирме дано эксклюзивное право на проведение экскурсий, и то при условии, что мы не будем открывать местоположение поселения. Поэтому мы вынуждены закрывать иллюминаторы вертолета. Прошу вас во время экскурсии от меня не отходить и в контакты с аборигенами не вступать. Фотографировать в интересах науки тоже запрещено… Кстати, это и небезопасно. Сами понимаете, народец дикий, нецивилизованный…
Слушая пронзительный щебет переводчицы, японцы послушно кивали и улыбались, предвкушая экзотику.
Наконец, вертолет приземлился и шум винтов стих.
Выбравшись вслед за Максимом из вертолета, японцы очутились на большой поляне, окруженной со всех сторон лесом. На другом конце ее виднелось несколько хижин. По знаку Максима группа направилась туда.
– Итак, перед вами чудом уцелевшее поселение древних славян, – сказал Максим, подойдя к крайней хижине, у которой сидел на корточках человек в шкуре. На земле перед ним была расстелена другая шкура, по которой он мерно молотил камнем.
– Дядь Леш, без огонька работаешь, – прошептал Максим и, повернувшись к японцам, продолжил: – Это, как вы, наверно, уже догадались, первобытный славянский портной.
Портной, и в самом деле бывший недавно театральным художником по костюмам, сумрачно глянул на туристов, оскалился и сильнее замолотил по шкуре.
– Сейчас он делает одежду для новой жены вождя… – Максим направился к следующей хижине. – А это – первобытный славянский музыкант, – указал на другого своего дядю, одетого в шкуру поплоше. Когда-то он играл на скрипке в симфоническом оркестре, но тот за неимением денег распался.
– Рядом с ним вы видите первобытную балалайку. – Японцы, не один раз видевшие этот русский народный инструмент на гастрольных афишах, с изумлением уставились на корявую деревяшку с одной струной. – Он сейчас сочиняет песню, посвященную успешной охоте на медведя.
Конец ознакомительного фрагмента.