Чтение онлайн

Игорь. Скворцов сидел у себя в комнате и, оттопырив губы, паял какую-то схему маленьким паяльником. Раздался звонок, Игорь побежал открывать.

Но за дверью стояла не Тамара, а хрупкая и очень хорошенькая женщина с легким чемоданом. Лицо у Игоря вытянулось.

— Ты откуда взялась? — сказал он вместо «здравствуй».

— Из Ленинграда, естественно. Но ты мне, кажется, не рад?

— Почему не рад? Рад.

— Ну так не скрывай свою радость, возьми у меня чемодан.

…Приезжая, скинув сапоги и забравшись с ногами в кресло, рассказывала:

— Я без звонка, потому что проездом. Три часа до поезда… Но не зайти я просто не могла… Тебе-то, конечно, все равно, за три года одна открытка, а я не так устроена. Я решила: хотя бы между вокзалами, но я его увижу…

— А ты не опоздаешь? — заботливо спросил Игорь.

— Я же тебе сказала: до поезда три часа… Обожди. Что вообще происходит? К тебе должны прийти?

— Да… То есть нет, но может быть… Понимаешь, Нонка, кое-что действительно происходит.

— У тебя завелась возлюбленная? — спросила Нонна дрогнувшим голосом. Игорь хрустнул костяшками пальцев.

— Заводятся тараканы, а возлюбленная… Но в общем да.

Тогда Нонна тихо заплакала.

— Не обращай внимания. Я сейчас умоюсь и пойду…

Игорю стало ее жалко. Он сел рядом, обнял ее за плечи, поцеловал.

— Ну брось. Ну хватит… Не надо… Кофе выпьешь?

— Скажи, ты правда хочешь, чтоб я осталась?

— Правда, правда. Но только, Нонна, я честно говорю: это будет наше прощание… — Он пошел на кухню. — Если будут звонить, не бери трубку…

…Дверной звонок звонил настойчиво и угрожающе.

Игорь на цыпочках подкрался к дверному глазку, глянул. Конечно, перед его дверью стояла Тамара. Игорь затаился в маленькой прихожей, боялся даже вздохнуть… И вдруг из комнаты грянула громчайшая музыка. Игорь подпрыгнул на месте, как заяц от выстрела… Делать было нечего, пришлось открыть дверь.

– Ты спал? — спросила, улыбаясь, Тамара.

— Нет.

— Что-нибудь случилось?

— Да.

Когда они вошли в комнату, Тамара сразу поняла, что именно случилось: на тахте сидела Нонна с распущенными волосами и притопывала ногой в такт музыке.

— Зачем вы надели мои тапочки? — спросила Тамара у Нонны ледяным голосом.

— Пожалуйста, возьмите, — отвечала Нонна. — Они мне на три размера велики… Игорь, я пойду. Мне здесь больше делать нечего.

— Ну правильно, — хмуро отозвался Игорь. — Все, что могла, ты уже сделала.

Пока соперница торопливо запихивала в сумку свое имущество — пудреницу, расческу, зажигалку, — Тамара стояла, не трогаясь с места. Но как только за Нонной захлопнулась дверь, Тамара тоже пошла из комнаты. Игорь загородил ей дорогу.

— Ты куда?

— Куда? А тебе непонятно?

И тут девушка не выдержала. Она размахнулась, чтобы влепить Игорю пощечину, но он легко перехватил ее руку.

— Постой, я объясню…

— Сволочь! Сволочь! Какая ты сволочь… Пусти немедленно!

— Но мы же договорились! — жалобно закричал он. — Никаких обязательств, полная независимость. Ты ж сама говорила: я все понимаю, я тоже так думаю, я современная женщина!

— Дурак! Идиот! Я тогда все, что угодно, сказала бы… Я говорила то, что ты хотел слышать! Мне так хотелось тебе понравиться… Эх ты, у тебя столько женщин было, и все равно ты ничего не понял. Что бы мы ни говорили, внутри все мы одинаковые: все хотим замуж, хотим детей, хотим чтобы рядом был — один, только один — и был навсегда!.. Да на что мне независимость, на что мне современность? Я-то ведь тебе изменять не собиралась!

— Пришла случайно старая знакомая, за пластинкой, — вставил наконец свое слово Игорь. — А ты подняла скандал, как истеричка, как базарная баба!

— А я и есть истеричка. Потому что я тебя люблю. Это тебе легко быть спокойным — тебе ведь все равно, есть я, нет меня… Ну ладно, я даже рада. Лучше вовремя оторвать, пока не приросла всей кожей, мясом…

— А уж как я рад, ты себе и представить не можешь, — сказал Игорь сдавленным голосом.

Не глядя на него, Тамара вышла из комнаты. А Игорь лег на диван и нарочно громко запустил музыку.

Ненароков сидел в гостях у своей бывшей жены. То есть Али в комнате, собственно, не было — Валентин разговаривал со своей бывшей тещей.

— Усть-Каменогорск? — удивилась Евдокия Петровна. — Это где ж такое?

— Северный Казахстан… Работа как работа. Почти как здесь… Вот отгулы накопились, я и приехал. Так захотелось посмотреть на него — сказать не могу.

— А он ведь в садике? Только к шести вернется, — виновато сказала Евдокия Петровна. Валентин огорчился:

— Зачем же вы его в садик?

Вздохнув, теща позвала:

— Алечка! Может, выйдешь все-таки?

— У меня голова болит, — ответил злой голос из другой комнаты. Валентин встал, прошелся из угла в угол.

— Евдокия Петровна, как же вы-то не повлияли? Нельзя ему в садике… Он заикается, ему там очень плохо будет.

Тут из-за двери появилась Аля.

— Хуже, чем с тобой, ему нигде не будет, — сказала она едко. — И нет у меня возможности его дома держать. Ты нас бросил, а мама болеет.

Ненароков подумал вдруг, что время вернулось назад: вот он в своей комнате, рядом жена, он с ней ругается — все по-старому. Но комната была уже другая: не его, а какая-то женская, и Аля давно перестала быть его женой, и ругалась она с ним теперь иначе: холодно и надменно, как с чужим.

— Ладно. Раз уж приехал, то увидишь Алика. Но только на полчаса и в нашем с мамой присутствии…

У Ненарокова даже губы затряслись от обиды.

— Но почему полчаса? Почему при вас? Я ведь не в колонию приехал к преступнику малолетнему?

— А чтоб ты его против нас не настраивал!

Валентин видел через забор, как гуляют во дворе дети. Кто копал снег лопаткой, кто лепил из снежных комьев бабу. Был тут и Алик. Он стоял в сторонке от всех, тепло укутанный, замотанный еще сверху Алиным шарфом, с надвинутой на глаза шапкой и оттопыренными, как у пингвина, руками в рукавичках. Сердце в Ненарокова сжалось от любви и жалости.